Пайннеклес

Рифтовая зона Сан Андреас – гигантский геологический надвиг Калифорнии и всей Тихоокеанской платформы на Северо-Американскую платформу. Я давно заметил, что, чем живописней ландшафт, тем драматичней его геология. Долина реки Сан Бенито, по которой пролегает наша 25-я дорога, тому несомненное подтверждение: сплошная пастораль и буколика (знать бы еще, чем они отличаются друг от друга пейзажно). По нежно-зеленым склонам пасутся буренки, виноградники плавными волнами уходят к гористому горизонту, плакучие эвкалипты издают одурящий аромат свежести, все это – внешний карнавал жизни над подспудной трагедией пластов, пород, недр. И лишь острые зазубрины хребтов по обе стороны напоминают – мы в сейсмически активной зоне.

Два городка, что расположены на нашем пути, -- Сан Хуан Батисто и Холистер -- чинное католическое захолустье, опрятное, старомодное, немного респектабельное, слегка скучноватое. Добавить сюда пятиэтажек и грязи -- чистый Северный Кавказ.

Цель нашего путешествия – национальный монумент Пайннеклес. В отличие от национальных парков, утверждаемых Конгрессом США, национальные монументы утверждает Президент. Вот и вся разница. На ландшафте это практически не отражается, на качестве сервиса – тем более.

Пайннеклес – живописный горный массив, вздыбленные горные пласты мрачно-розовых, мрачно-серых или мрачно-охристых тонов, настоящая тектоническая преисподня. Если сюда добавить огромные вулканические бомбы,порой в десятки метров в поперечнике, узилища извивистых пещер, причудливые останцы и скалы – в виде наковальни, семейства гигантских опят, китайской пагоды, ведьминых зубов и других изваяний водной и ветровой эрозии, то вся эта местность вполне может поспорить по грозной красоте с Грейт Каньоном, конечно, сильно уступая ему в размерах. В ходе надвига за 23 миллиона лет Пайннеклес переместился от начального своего расположения почти на 200 миль на север – этакий тектонический торнадо, каменный хаос.

К Пайннеклесу ведет 146-я дорога – с востока от 101-го хайвэя и с запада – от 25-го. Две конечные точки разделены хребтом, относительная высота которого 600-700 метров отвесных круч. С экскурсионной точки зрения (проверено на собственном опыте) оба маршрута более или менее равноценны.

Наш нынешний маршрут – около 7 миль (10 километров). Мы делаем огромную петлю по часовой стрелке, сначала круто взбираясь наверх, проходя узкой тропой по самому гребню, ощетинившемуся настоящим скальным оскалом (обе долины – Сан Бенито и Салинас – поочередно открываются нам в своей изумрудной красоте и дали), а затем спускаемся по пологому склону вниз. Двигаться против солнца в данной ситуации гораздо приятней (часовая стрелка движется против солнца, потому что ее бабушка – тень на солнечных часах), так как крутой подьем заслоняет вершины, а, согласитесь, гораздо утешительней думать “Боже, неужели мы только что там были!”, чем “Боже, неужели мы лезем именно туда!”.

Километровая пещера, узкая и сырая, ведет нас к озеру. Увы, это не настоящее ледниковое озеро, перепруженное мореной, а обыкновенное водохранилище, созданное небольшой плотиной. Американцы, как дети, очень любят строить плотины и запруды в самом неподходящем месте. Эти пруды неестественно малы и явно неуместны, но вызывают у публики бесхитростный восторг, а я поневоле приглядываюсь к мелочам: вот следы от взрыва скалы, чтобы пролегла наша тропа, вот выложенные камнем ступеньки. Смесь искусственного и естественного в ландшафте очень напоминает китайскую кухню: никогда не знаешь, что ешь, то ли утку из змеи, то ли змею из утки. Впрочем, это придирки к мелочам – грандиозность Пайеннеклеса несомненна.

Мы, по счастью, опять попали не в сезон и в середине недели: людей немного, гулкое ущельное эхо не переполнено до краев терпения, слышно лесных птиц, мы встретили также много разной живности – зайца, койота, белок, в небе парят орлы. Растительность склонов, естественно, достаточно чахлая: багульник, вересковые, небольшие, нежно седо-зеленые пихты, ярко-желтые как огонь калифорнийские маки, фиолетовые стрелы люпина. Публика же… об этом стоит сказать пару слов.

Необычайно много ветхого материала – но они идут и идут по самым кручам. Много маленьких детей, совсем маленьких, младенцев в заплечных колясках. Как ими скребут стенки узких проходов и как карабкаются с ними по очень крутым ступеням – ума не приложу. Но ведь никакого не арестовали при нас. Более того, мы дважды пересеклись с группой арестантов в ярко-оранжевых робах. Это те, кто скоро должен выйти на свободу из Салинской тюрьмы и направляем на тяжелые работы ради “денег на сигареты”. 17 здоровенных детин, вооруженных острейшими горными лопатами, увесистыми кайлами, радиофицированные – и всего один офицер. Осужденные вполне приветливы и дружелюбны с нами со всеми и вовсе не предполагают ничего совершать: ни побега, ни мародерства – скоро законная свобода. Все это понятно, но представить себе нечто подобное в России просто невозможно. Законопослушные уголовники? -- Полноте!

Внизу нас ждет пикниковая зона вдоль ручья. Я не понимаю, почему его журчание, при полном нотном совпадении, так контрастно непохоже на канализационное журчание в московских квартирах. Под этот шопот струй и после легкого ланча мы засыпаем на деревянных лавках в глубоком покое послеполуденной неги.

Пайннеклес – почти идеальное сооружение однодневного горного туризма практически для любого.

18 апреля 2000 года, Марина