А. Левинтов

к.г.н.

Алоха

(на Гавайях)

«Алоха!» – это многозначное приветствие, означающее и «привет!», и «салют!», и «здравствуйте!», и «хорошо» возникнет, как только вы задумаетесь о затее побывать здесь, будет сопровождать Вас на Гавайях все время Вашего пребывания и навязчиво застрянет в Вашем сознании еще неопределенно долгое время после возвращения. Даже деловая переписка с Гавайями заканчивается этим сакраментальным «Алоха!» и -- эта статья именно так названа, чтобы Вы не сомневались в подлинности Вашего присутствия на этих островах, открытых Джеймсом Куком, названных им в честь его шефа, адмирала Сэндвича, но вернувших себе туземное название после открытия Новых Сэндвичевых островов.

Для всего мира этот архипелаг ассоциируется с тропическим раем и землей обетованной незамутненного счастья и веселья. Говоря современным языком, Гавайи для всего мира – один из привлекательнейших и престижных объектов туризма. Для гавайцев же, весь мир – источник доходов, щедрый денежный тропический ливень, который ниспадает на благодатную землю и счастливые головы местного люда.

Организация

Нигде так не ощутима высокая организация, как в туристком бизнесе США, в частности, на Гавайях.

Все начинается с замысла. Если вы затеяли отдых на Гавайях, то достаточно протянуть руку в каком-нибудь сетевом универсаме и взять бесплатную, но очень красочную и подробную информацию об архипелаге.

Внимательно изучив буклеты и проспекты, можно отправляться в туристическое бюро. Оформление заказа занимает порой несколько часов, но не потому, что турагент некоомпетентен в большинстве вопросов, а потому, что он предлагает Вам широкий набор услуг (внешний транспорт, способ проживания и перемещения, питание, обслуживание, страхование) в широком выборе вариантов. Вас не устраивает вылет ранним утром? -- Пожалуйста, дневные рейсы, которые, правда, дороже раза в полтора – выбирайте! Вам не хочется ночевать в отеле перед отлетом – мы предоставим Вам многодневную и очень дешевую парковку с доставкой «шаттлом» к аэропорту. Вы какой вид из окна предпочитаете: морской, горный или в сад? Много ли у Вас будет вещей и какой автомобиль вы желаете арендовать (вплоть до цвета!) И так далее -- по каждому пункту, включая те, о которых вы даже до этого не задумывались.

Американцы до безумия любят организовывать потоки – и умеют делать это мастерски. Вот шаттлы подвозят к аэропорту тех, кто ночевал в отелях либо оставил машину на многодневной парковке – точно под расписание самолетов; вот другие шаттлы развозят пассажиров прилетевшего самолета по фирмам, сдающим автомобили в ренту, вот автобусы, подвозящие из разных отелей людей к причалу, где их ждут суда для прогулок и других морских развлечений; вот морские черепахи, которые в нужное время пересекают трассы прогулочных судов.

Потоки формируются по множеству оснований: расписаниям, продолжительности, дальности, стоимости и даже языковым группам обслуживаемых туристов. При этом организация потоков осуществляется на конкурентной основе и именно это придает им стройность и совершенность.

Один из важнейших организационных принципов – избыточность информации – Вы все время находись в зоне информационного прибоя. В аэропорту миловидные гавайки не только оденут на Вас гирлянду благоуханных тропических цветов, но и вручат несколько брошюр-справочников (впрочем, эти же брошюры в изобилии и бесплатно – на стендах на каждом углу), объяснят, куда идти и что делать дальше. В отеле на вас свалится еще большая груда информации, тут же окажется агент, предлагающий любую конфигурацию отдыха и развлечений и Вы волей-неволей займетесь программированием своего пребывания, и каждый Ваш шаг и каждое действие сопровождается или предваряется более, чем исчерпывающей информацией. Более того, оно будет этим и завершаться, и Вам, кстати, вовсе необязательно вести дневники, записи, рассказы друьям и близким и тому подобные фиксации: почти после каждого мероприятия Вы можете расчитывать на видеокассету, уже озвученную дикторскими комментариями и музыкой.

Весь туристический рай Гавайев строится на пересечении двух инфраструктур: привычной для каждого американца инфраструктуры сетевого сервиса (отели, бензоколонки, универсамы, фаст футы, прежде всего вездесущий Макдональдс, банки и тому подобное) и собственно туристкой инфраструктуры – обзорные геликоптерные экскурсии, самолетная экскурсия над жерлом действующего вулкана, морские прогулки, яхтинг, прокат оборудования для подводного плавания и рыбной ловли, морские мотоциклы и парашюты, сувенирные лавочки и магазинчики. С одной стороны – все привычно и понятно, даже продукты в сетевом продовольственном универсаме «Safeway» расположены также, как и в родном или соседнем городе, с другой – никуда не денешься от паутины туристкого сервиса. С одной стороны, каждый американец спокоен – если он закажет пиццу, то ему ее привезут в отель и именно пиццу, а не ее аналог, и именно такую пиццу, которую он привык жевать постоянно. С другой стороны, он вправе ожидать, и эти его ожидания неукоснительно выполняются, увидеть настоящий водопад и настоящую акулу, а не их аналоги, что он испытает настоящие чувства восторга или страха, а нечувство законной гордости и глубокого удовлетворения за бесцельно прожитые дни и годы.

И каждый приехавший на Гавайи попадает в финансовую помпу: уж если Вы заплатили несколько сот баксов за перелет, то не жаль оставить несколько десятков баксов за каждое мероприятие, купить сувенир за несколько долларов и дать чаевые в таком же размере. Влажная и г8орячая атмосфера Гавайев буквально высасывает деньги из приезжих и те, надо сказать, с облегчением освобождаются от них, спеша получить «фан» – емкое американское словечко, включающее в себя «кайф», удовольствие, приключение, радость, развлечение, азарт и собственно «фан», нечто необычное и фантастическое. Принимаются любые формы платежа и кредита – лишь бы деньги шли в одну сторону, от негавайцев к гавайцам, пусть даже не сразу и не сейчас.

Так как медицина в Америке – штука дорогая, то весь туризм, включая самый рискованный, строится без нее, но с максимальными предосторожностями и предостережениями: пожалуйста, купайся в океане, но на свой страх и риск; пожалуйста, можешь лезть на самую отвесную гору, но вот тебе подробнейшие инструкции и меры безопасности. Делается все возможное, чтобы даже самый тупой и недисциплинированный все-таки не сорвался, не ушибся, не разбился, не упал и не потонул. А, уж если такое случится, -- все риски и расходы твои и только от твоей предусмотрительности зависит участие страховых компаний в вопросах твоего здоровья и жизни.

Пожалуй, самое важное, -- тон, с которым туристов встречает и обслуживает местное население. Тут нет подобострастия или чрезмерной, назойливой услужливости, как это иногда встречается в Южной Европе, тут нет привычного нам отечественного наплевательства и формализма. Ко всем приезжим – равноценное радушие, к японцам – с примесью легкой иронии, к европейцам – с примесью легкого почтения, к русским (а их здесь немало) – легкого недоумения, к самим себе – легкого превосходства.

Наконец, последним организационным принципом можно было бы назвать пионерский оптимизм. Например, перед посадкой на катамаран, матрос объявляет публике:

- первое правило на судне – бумагу в унитаз не выбрасывать! Второе правило на судне – бумагу в унитаз не выбрасывать! Третье правило на судне -- ...

И вся толпа дружно и весело скандирует:

- бумагу в туалет не выбрасывать!

Скандирование, пионерские приветствия, аплодисменты, мимолетная крепкая дружба на всю жизнь – все эти атрибуты пионерской жизни процветают и придают американскому туризму прелесть путешествия в далекое детство, что особенно важно в условиях, когда 70% всех туристов – пенсионеры.

Луау

От этого мероприятия не может отвертеться практически ни один первопосетитель Гавайев, разве что уж очень больной и расслабленный, но такие сюда не ездят.

Многие гавайские рестораны включают в себя то, что у европейцев принято называть кабаре, а у американцев – шоу.

Луау включает в себя конферанс, слегка вводящий Вас в культуру и язык (например, Вы узнаете, что «луау» – вечернее шоу, а «луа» – туалет), демонстрацию и имитацию игр, некоторых нравов и ремесел, непременно – искусство лазания на кокосовые пальмы и разрубания кокосовых орехов, танцы и то, что можно назвать ритмичным топаньем, жонглирование факелами и некоторое романтическое драматургическое действо, призванное дать представление о пылкости и торжественности гавайской любви. Конечно, звучит гавайская гитара и песни, услышав которые, невольно вспоминаешь дуэт Чурикова-Куравлев из фильма «Афоня». Все это сопровождается усиленным питанием по принципу «ешь сколько хочешь и чего хочешь», потреблением напитков любой крепости – от прохладительных до горячительных, а также шутками и самоиронией исполнителей, удивительно незлобиво подтрунивающих над своими зрителями-зеваками, собственными традициями и зарабатывании денег на этих традициях. Единственное, что исключено из круга иронии, -- монархические чувства (Гавайи расстались с монархией только в канун вступления в США, в конце пятидесятых годов, всего сорок лет назад). По местным верованиям души умерших живут в костях, а потому священные души монархов покоятся в недоступных горах, хоронившие же их люди обязаны были покончить после погребения с собой, дабы никто из пришельцев и посторонних не смог бы осквернить покой августейших душ.

Строго говоря, луау на Гавайях – жалкое подобие грандиозного ночного представления в гаванской «Тропикане», но природа и того и другого одна. Ту же церемонию мы наблюдаем не только у сибонеев Кубы или гавайцев, но и в Африке, и в Полинезии. Была она, вероятно, и у берендеев, нечто подобное принято в цыганских таборах и русских ресторанах с цыганщиной, что так любо описано Л. Толстым, А. Островским, Н. Лесковым и другими классиками нашей литературы, драмы и поэзии. У коммунистов этот ритуал назывался партсобранием: танец голосования, пение «Интернационала», сакральные чтения и персональное дело в качестве жертвоприношения. Вот попытка универсальной реконструкции этой церемонии.

Маленькая островная община (будь то атолл, лесной островок-полянка, пещера троглодитов, актовый зал, поляна пионерского костра) собирается вместе перед заходом солнца. В качестве ритуального церемонимейстера выступает колдун, шаман, жрец, цыганский барон (пахан), парторг либо, в цивилизованном варианте – конферансье или массовик-затейник. Его главная функция – распоряжаться проявлениями внешних сил: восходом луны, заходом солнца, наступлением коммунизма и т.п.

Для мужчин – рыбаков и охотников -- это начало суток, ибо с этого начинается активная фаза их жизни после долгого дневного сна. Для женщин вечер – конец трудового дня, посвященного хозяйству, сельскому и домашнему. Мужчины заняты коллективным делом, им нужна взаимовыручка, взаимопонимание и четкое взаимодействие в гребле, ловле и охоте. Женщинам важна их привлекательность как залог крепости любви, брака и семьи. Потому танцы мужчин и женщин столь различны: мужчины имитируют свою предстоящую деятельность и, заодно, в танце излечиваются от ран и ушибов (они часто и громко хлопают в ладоши, стучат пятками, охлопывают себя, а вскякий целитель знает, что энергия скапливается именно в ладонях, а на подошвах имеются точки, отражающие все остальные органы тела). В женском танце преобладают движения привлечения. И те и другие танцы имеют и общие черты – они имитируют любовь и разогревают партнеров перед предстоящей ночью, оба танца несут на себе черты сакральности, тайных знаков духам, богам и гению места и рода.

Особенно на Гавайях заметно это различение вечера как начала суток для мужчин и как их окончание – для женщин. Большинство гавайцев – хорошо упитанные, как молодые кабанчики, тела, широченные и добродушнейшие улыбки, очень заразительный смех, особенно, когда они смеются над Вами, глубочайшее гостеприимство и радушие; гавайки – порой стройны и худощавы, сосредоточены, сдержаны, слегка высокомерны и с претензией на недоступность. Кстати, здесь, при обилии бродячих собак, можно частенько встретить потешных пятнистых поросят на поводке, ведущих себя самым аристократическим образом. Не хуже любой левретки или болонки.

Танцы и песни, сопровождаемые совместной трапезой, носят ритуальный характер, характер жертвоприношения части съедаемого духовным силам, помогающим или не мешающим. Духовность жертвоприношения объединяет людей, делает их подлинной общиной и накладывает сильные ограничения на злобу, обиды и ссоры – вот почему «примитивные» народы по большей части миролюбивы и дружелюбны (жестокость в них возникает при сильных ограничениях ресурсов или резком ухудшении условий существования, например, при наводнениях, извержениях и других проявлениях «злых» сил природы).

Если вернуться к мужским танцам-имитациям совместной деятельности, то это сродни античным и европейским играм и танцам, благодаря которым совершенствовалось и транслировалось ремесло и дело.

И, как и в европейской культуре, этот непрерывный процесс воспроизводства и социально-культурной трансляции, разнообразился развитием и творчеством. И в европейской и в «туземных» культурах творчество, мышление, развитие всегда рассматривались как некоторое преступление уже существующих норм или риск. К. Иванов утверждает в «Пентакантере или первом классе европейской школы мышления», что единство коммуникации и действия на пиратских пятидесятивесельных судах греков (пентакантерах) достигалось ритмикой голоса кормчего, мышление же возникло свободным от «раз-два» и взмаха весел – как замысел фортунеев по свержению власти кормчего и главаря банды.

Голландский историк Й. Хейзинга описывает схожую по риску игру островных туземцев: они взлезали на высоченные пальмы и там, на верхотуре, по очереди пели озорные частушки на выбранную тему. Игра-состязание заканчивалась, если кто-то не мог продолжить и обязан был упасть вниз, насмерть, разумеется.

Весь этот ритуал совместной долгой трапезы, танцев, песен, игр и состязаний выродился в наши дни в шоу для туристов и отдыхающих, ресторанные кабаре, кабацкие загулы с цыганами, полинезийские луау на свежем воздухе и тому подобные мероприятия, давно потерявшие духовный и сакральный смысл, но коммерчески – очень выгодные.

Эфемерные формы рельефа

Вулканические формы рельефа, преобладающие на Гавайях, выразительны и эфемерны. Конечно, в большинстве случаев эфемерные формы рельефа близки к хаосу: нагромождению камней, остроугольности, необычности очертаний. Природная красота, любое природное чудо – это, прежде всего, результаты катастроф или следы эрозионных страданий.

Каскады и целые симфонии водопадов, ниспадающих с горных уступов в долины и океан, почти вертикальные драпри и ширмы ажурных перевалов и мостов, глубоченные клинья ущелий – пройдет геологически короткое время, и все это рухнет, выветрится, изменится, сгинет или выгнется в новых формах.

Равнины Гавайских островов – также эфемерны. Агрорельеф страны меняется довольно быстро. Традиционные плантации сахарного тростника все более вытесняются полями ананасов, виноградниками, клиньями новых культур, хотя сахарный тростник все еще удерживает свое лидерство, а трубы сахарных заводов не стыдятся вписываться в тропический рельеф уже почти более полутора веков.

И все-таки самым динамичным является урбанистический рельеф. Современный Гонолулу вздымается типично американским даунтауном – стадом небоскребов, вопреки активной сейсмике и грохотанию вулканов. Городские ульи и серпантины взлетают в горы и оккупируют долины и равнины, каналы и искусственные водоемы преобразуют тропический ландшафт, придавая ему черты монотонной цивилизации.

Если природа творит свои чудеса в страданиях и катастрофах, то люди научились делать среду своего обитания прекрасной и комфортной без этих напастей, мыслью и трудом.

У кромки океана

Узкая пляжная зона, на которой, если вытянуться, можно дотянуться кончиками пальцев рук до зеленой бахромы пляжа, а пятками ощутить теплую волну слабого прибоя, обычно пуста. Под пальмами и бананами, то тут то сям сидят местные бездомные, посасывая из бутылок пиво или вино, кое-где висят туземные гамаки. Ни загорающих, ни купающихся. Вся активность – по обе стороны от пляжа. В воде – суда и яхты, с которых идет спортивная рыбалка, снуют морские мотоциклы, за катерами тянутся пестрые парашюты, в далеком от берега прибое кувыркаются, как мотыльки, паруса виндсерфингов и отчаянные смельчаки катания на досках, оживленно снуют прогулочные суденышки и важно фланируют большие пассажирские суда.

Далеко от берега – серпантины горных автодорог. Здесь развиты видовые маршруты, наземные и воздушные, можно отправиться к вершинам в двухдневный поход, можно взлететь на вершину вулкана с помощью вертолета и спуститься вниз на велосипеде. Развлечений и приключений, порой кажущихся рискованными, -- сколько душе угодно. И с грустью вспоминаешь наши рекреационные СНИПы (сборники нормативов и правил), по которым сутки составляют всего 16 часов, из которых 9 часов посвящено лежанию в грязи на 20 погонных сантиметрах пляжа.

Здесь, на Гавайях, наши теоретические модели разделения досуга на релаксацию (отдых) и рекреацию (восстановление творческих сил), на рекреацию одиночества и коммуникативную рекреацию, на дневные и ноктюрные формы – все это уже реализовано в практике, действует и приносит людям – кому облегчение, кому увлечение, кому развлечение.

А кромка океана – она для уединения, дляинтимного общения и неожиданных встреч с неожиданными обитателями.

Ежики

Ранним, еще свежим, а потому благоуханным утром мы отправились на катамаране «Четыре ветра» к маячащему у горизонта островку Молокини. Собственно, это даже не островок, а похожий на мусумальманский полумесяц острый гребень недозатонувшего вулкана, возвышающегося метров на сто над океаном и в дли ну не более нескольких сот метров. Во внутренней бухточке, спокойной в любой шторм, с отлого уходящим в глубину дном, процветает такая экзотическая форма рекреационной активности как подводное плавание.

Кто из нас, смотря телевизионные «Клуб кинопутешественников» или «В мире животных» или фильма Жака Иво Кусто и других акванавтов, не мечтал с детства погрузиться в этот загадочный и заманчивый мир?

И вот оно, заветное и тайное желание, осуществилось. Маска, трубка, ласты, фотокамера или даже видеокамера, для чувствующих себя неуверенно – спасательные пояса, для отчаянных и на все готовых – скуба (подводное плавание с обеспечением воздухом с помощью шланга от аппаратов, установленных на плоту), для профессионалов экипажа – скуба (заплечный акваланг), для совсем неумеющих плавать – маленький плотик с «телевизором» для обозрения пучин десятиметровой глубины. Для страдающих водобоязнью или слабо передвигающихся – прозрачное дно нашего катамарана.

Я с азартом бросился рассматривать рыб и прочую живность и полуживность – пестрых рыб-бабочек, чудную рыбу-трубу, похожую на самоварную трубу больше, чем на музыкальную, огромного угря, полощущегося по дну с ужимками змеи, прочих обитателей и обывателей.

Примерно через полчаса я решил перевернуться и посмотреть, что происходит в надводном мире. Вокруг меня, медленно продвигаясь или замерев в неподвижном восторженном изумлении висели в воде задницы моих спутников. И тут же вспомнился анекдот:

Бежит по лесу стайка ежиков. На полянке Старый Еж командует: «Ежики, пасемся!» Ежики разбредаются щипать траву, а Старый Еж, лежа под березой, думает: «Ну. Чем мы не кони?»

Так и здесь – ну чем каждый из нас не Жак Иво Кусто и не капитан Немо в «Наутилусе»?

И это гордое ощущение ежиков и есть мощнейший ресурс сноркелинга (так называется это мероприятие) и вообще всего современного активного массового туризма: пионеры и первопроходцы осваивают новые миры и ставят рекорды, затем индустрия туризма делает это доступным для обыкновенных людей. Всего полвека назад полет Москва-Северный Полюс-Сан-Франциско был мировым рекордом Валерия Чкалова, а тепеь – у меня уже целая коллекция дипломов, выдаваемых «Аэрофлотом» пассажирам, пролетевшим над полюсом. Неудивительными будут завтра массовые посещения Джомолунгмы, Марианской впадины, обратной стороны Луны или лежание в Мавзолее.

Безопасность и зарегулированность сноркеклинга доведены до того, что – акулы появляются в бухте только после обеда, когда посетители возвращаются, гигантские зеленые черепахи демонстрируют свои плавцовские качества только при входе в порт на обратном пути – все это точно по расписанию, как и прекрасный ланч на борту – с пивом, белым столовым вином и демонстрацией только что снятого видеофильма: плати и забирай с собой копию своих приключений Ежика.

Сентябрь 1997 года