В тени Москвы

От Москвы до Нижнего меньше пятисот километров – опасная близость, чреватая многими бедами и соблазнами для этого огромного города. Недавно пустили дневной поезд Нижний-Москва, выходит из Нижнего в 7 утра, приходит в Москву около полудня. Относительно дешёвые билеты (около полутысячи рублей), самолётные кресла: сел, включил ноутбук и уже работаешь. Нижегородцы работают в Москве, москвичи – в Нижнем. Скоро пустят скоростной поезд, который будет идти всего три часа.

Конечно, это не Тверь, откуда и в Питер и в Москву утекают интеллектуальные силы, инициативы, предпринимательство, но тяжелая длань Москвы весьма ощутима.

Нынешний губернатор области – ставленник всесильного Лужкова, Шанцев, человек деловой, жёсткий, тёртый в крутых коридорах власти официальной и мафиозной.

Простой люд и средний класс отзываются о Шанцеве, в общем, позитивно: город стал благоустраиваться, малый бизнес если не процветает, то дышит свободно, в городе явно прибавилось порядка. Крупный бизнес глухо ненавидит залётного москвича: слишком явно он тащит за собой московских воротил, предоставляя им лакомые куски и проекты, отодвигая местных на задний план, не доверяя им и не скрывая этого недоверия.

Он пришёл, сменив вороватового и падкого на церемониальные пьянки жулика средней руки – если того кто и вспоминает теперь, то только с брезгливой гадливостью: город в те поры был унижен до нестерпимого.

А вот Бориса Немцова здесь вспоминают с самыми добрыми чувствами, несмотря на шалопайство, тягу к девочкам и ухарство: Борис Немцов вернул городу и его жителям самоуважение. За недолгие годы своего правления он многое, что успел сделать, был решителен и ориентирован прежде всего на нужды и потребности людей.

Надо полагать, и сам Борис Немцов должен считать именно свое губернаторство в Нижнем вершиной своей политической карьеры, а вовсе не кремлевские интриги и возню за власть возле трона непросыхающего царька Бориса.

Нижний, как и большинство волжских городов, расположен на одном, высоком берегу Волги. С кремлевских круч открываются широченные полупустые, с цивилизационной точки зрения, зелёные просторы Заволжья. И по рельефу, и функционально, и зрительно город распадается на две очень контрастные части: на низком северном берегу Оки и Волги сосредоточена промышленность (ГАЗ и Сормовские судостроительные заводы, прежде всего), здесь же – железнодорожный вокзал, порт, промышленная и строительная инженерная инфраструктура, здесь живёт народ попроще и поплоше, цены на недвижимость – от умеренных до скромных. Здесь же, на Стрелке, при слиянии Оки с Волгой – знаменитая Макарьевская ярмарка.

Город чист и ухожен, даже в своей привокзальной части. Конечно, и здесь не без пробок на улицах, но всё-таки чуть полегче, чем в Москве или Питере: город строился не для пролёток, а, прежде всего, ломовых телег.

Нагорная часть города – яркий образец русской зажиточности. До сих пор в облике преобладает пряничный русский модерн купечества, витиеватый и пузатенький, расписной, тароватый. Много ещё деревянных построек с богатым резным убранством. Но много и брошенного, сгоревшего или просто сильно покосившегося. Когда дойдёт понимание ценности этих домов и кварталов, будет, увы, уже поздно.

Прихотливый рельеф и малоэтажность этой части города позволили сохранить уют и привлекательность дворов. Закоулков, тупичков, закутей, хотя следы многочисленных попыток пролетаризации весьма заметны: всюду понатыканы развалюхи беспородных пятиэтажек, какие-то ошмётья советской индустриализации.

Особенно хороши улицы и кварталы, примыкающие к Кремлю, хотя и здесь, как свиное рыло в калашном ряду, торчат стекло-бетонные утюги новых торговых и бизнес-центров.

Любимица города – пешеходная Варварка, украшенная многочисленными скульптурами малых форм: отдыхающий на скамейке перед театром Евгений Евстигнеев, Половой, Городовой, Фотограф со своей Каштанкой, Кошки, охотящиеся за Голубями, Молодой Человек, читающий газету «Из Рук В Руки». Самое популярное создание этого жанра – Веселая Коза, символ зародившегося здесь, в Нижнем, фестиваля театральных капустников.

Город живет своей культурной и духовной жизнью, со всей интенсивностью, какую только позволяет ему Москва, выжимающая из города таланты и инициативы. При этом заметно, что эта жизнь – не московская тусовка, где непременно надо и быть и слыть, а творческое общение, где важны не смотрины друг на друга и не потуги быть круче остальных, а некое, достаточно бескорыстное и беспартийное братство, единение мыслей, взглядов и вкусов.

Несколько кафе объединились в одну сеть «Еда и культура»: это очаги питейного общения культурных слоёв: актеров, музыкантов, художников, поэтов, благодаря чему артистическая братия находится в постоянном общении.

Именно в этом, культурном аспекте, город вполне самодостаточен и интересен самому себе. Кажется, Нижний выбрал спасительную для себя стратегию: не ввязываться ни в политику, ни в «инноватику» и «предпринимательство», а сосредоточиться на собственном хозяйстве и культуре, что, в сущности, одно и то же.