Старый учитель

Навалилось сразу и со всех сторон.

Ушла жена – напрочь, наотмашь, отвязно, ушла, найдя себе в Америке мужа, при своем живом, ушла, оставив детей, правда, уже взрослых, но все равно требующих поддержки ухода, ушла под слоган «жизнь у меня одна».

По случаю развода открылась давнишняя язва желудка, стало барахлить сердце и возникла новая напасть – сахарный дибет.

Виктора Ивановича уволили – не его одного, но это совсем не радует. По министерству прошел циркуляр по закрытию всех инновационных проектов и разработок – и их КБ закрыли «на год, не более» и, понятно, навсегда: кто ж будет ждать целый год, кто и откуда придет в КБ, если оно вдруг реанимирует?

Умерла мама, старенькая и сухонькая старушка, прожившая последние годы в беспомощности, на попечении двух соседок.

И Виктор Иванович поехал на похороны в далекий Курган: двое суток, боялся не успеть – самолеты не летают, да и денег на самолет не набралось бы.

Но он успел. Попрощался. Бросил положенную горсть земли. Соседки оказались честнейшими женщинами, обе – ровесницы покойной. Они помогли Виктору Ивановичу вжиться: денег на обратную дорогу не осталось из-за очередного и невменяемо сильного подорожания билетов.

Кто-то посоветовал ему пойти в соседнюю школу – там освободилось место учителя.

Школу он, признаться никогда не любил и пошел работать, просто, чтобы было на что существовать: кому он нужен, пятидесятилетний, в Кургане и где бы то ни было?

Ему дали для начала два пятых класса – самое тяжелое и неблагодарное племя.

Размышляя над предстоящими уроками, он пришел к выводу, что единственный его выход – минимизировать на уроках всякую рутину и чушь и максимально рационализировать свой предмет, объясняя каждую формулу и задачу их практическим значением и областью применения в жизни.

Как ни странно, детям это понравилось. Более того, некоторые из них сами стали формулировать свои вопросы, исходя из собственных интересов: а какое это отношение имеет к биологии? А что здесь применимо для истории?

Освобожденные от бессмыслицы и рутины, за пятый класс они прошли программу и шестого, а к восьмому успешно сдали ЕГЭ по всем разделам математики: часть была освобождена от этих уроков в старших классах, часть взялась за университетские курсы по математике, а несколько человек стали преподавать в пятых-шестых классах.

Конечно, Виктора Ивановича вызывали и жучили, от него требовали и его донимали проверками, но дети, сдавая все тесты и контрольные, фронтально показывая отличные результаты, были надежной защитой: школа выбилась в передовые.

Старшеклассники вытеснили в школе не только еще двух математиков, но и почти всех остальных предметников, к которым просто перестали приходить: скучно, продвижение черепашье, непонятно, зачем все это.

Некоторые преподаватели пошли тем же путем, но очень немногие. Другие школы города охотно брали на работу учителями математики и других предметов выпускников восьмых классов, на неполную ставку, разумеется.

Наиболее одаренные поступали в созданный Виктором Ивановичем здешний маленький университет, продолжая учиться в девятом классе, через пару лет это стало нормой и вскоре появились 18-летние бакалавры и 20-летние магистры. Кое-кто из них потянулся в Кембридж и Стенфорд, но основная масса, не желая покидать родной город, создавала небольшие исследовательские группы и центры.

Наиболее авторитетные специальные журналы охотно публиковали статьи из Кургана, не задерживая их в редакционных портфелях и пропуская безо всякой очереди, особенно после того, как два выпускника Курганского университета получили нобелевские премии; такие признания через год-два стали привычным делом.

В мировой рейтинг университетов, и в Шанхайский, и в Лондонский, Курган ворвался как торнадо, сразу на десятую позицию.

Лучшая профессура американских и европейских университетов охотно приезжала с лекциями и даже курсами, в надежде обрести здесь аспирантов или помощников.

Курганский опыт оставался единственным в России, но соседние области Казахстана заманили к себе нескольких молодых курганцев: прекрасным жильем, американскими зарплатами, красивыми невестами – Виктор Иванович оказался ректором сразу двух университетов, своего и Казахского в Петропавловске. И без того малочисленная администрация работала сразу на два университета и успевала работать на два фронта, поскольку автоматизация и компьютеризация всей университетской рутины была самой передовой в мире, а большинство управленческих функций перешло в самоуправление. Так Курганский и Казахский университеты выигрывали у конкурентов: платя самые высокие гонорары профессуре и обеспечивая студентам почти бесплатное образование.

Расположенные недалеко друг от друга, оба университета построили на полдороге друг от друга, буквально на границе двух государств, международный аэропорт и в непосредственной близости от него – бизнес-центр и технопарк. Болеть Виктор Иванович окончательно перестал – некогда и неинтересно.

В 75 лет он стал министром образования. Обладая невероятным влиянием и могуществом за счет своих учеников и учеников своих учеников, занявших ведущие позиции во всех ветвях и на всех уровнях власти, он провел ряд решительных преобразований:

Вывел школьное образование из государственного рабства и феодальной муниципальной зависимости, полностью передав школы структурам местного самоуправления: люди напрямую, за счет самообложения, финансировали свои школы и, естественно, решали, кто, чему и как будет учить их детей.

В стране сразу освободилась многомиллионная армия чиновников образования. В самом министерстве осталось не более тридцати человек, обсуждавших и решавших не текущие проблемы, а самые отдаленные перспективы и пути к ним. В семейных бюджетах за счет этого появились реальные средства для оплаты, если в семье есть школьники – остальные вносили деньги из благодарности, сознавая свой гражданский долг или планируя увеличение семьи.

Школьное самообложение понравилось всем, и люди потребовали, чтобы точно также поступили и все прочие министерства и ведомства. Прежде всего, практически никто, в том числе и кадровые военнослужащие, не пожелали платить военный налог и не только армия, но и весь ВПК тут же развалились, вместе со всеми ГРУ и КГБ. Впрочем, развалилось и многое другое: оказалось, что достаточно платить на транспорте за билеты, кстати, сильно подешевевшие, чем содержать непомерный аппарат и совершенно бесплодную науку, отставшую от мировой навсегда.

Вся государственная машина сильно облегчилась – остались только те, кто занят делом, что привело к растворению коррупции.

Университеты, также освободившиеся от унизительной зависимости от государственного аппарата, взяли на себя миссию методического, научного и кадрового обеспечения школ и системы начального профессионального образования.

Виктор Иванович тихо ушел из жизни, сильно перешагнув 80-летний порог, оставив по себе добрую память Старого Учителя.