Принципиальные позиции биржевых игроков

Биржевых брокеров, играющих на повышение, принято называть быками: они, как правило, активны и step-by-step поднимают котировки акций и других ценных бумаг, циркулирующих в биржевом обороте (облигации, фьючерсы, опционы и т.п.). Их оппоненты, медведи, работают на понижение. Медведи неторопливы и терпеливы, но зато, когда действуют, то действуют очень решительно и сбивают котировки одним махом, обращая в прах кропотливую суету быков. Именно действия медведей срывают довольные улыбки с лиц людей, окружающих биржу, сеют на ней панику, порождают кризисы и катастрофы.

Существует две принципиально отличные друг от друга экономические школы. Одна утверждает, что финансовый рынок (рынок ценных бумаг) находится во взаимной зависимости от хозяйства или, как принято говорить теперь, «реальной экономики». Адептов этой школы принято называть фундаменталистами или «параллелистами», уверенными, что возможно не только восхождение от конкретного к абстрактному (от хозяйства к ценным бумагам), но и снисхождение от абстрактного к конкретному (от рынка ценных бумаг к хозяйству).

В противоположность им, конъюнктурная школа экономистов утверждает, что игра на рынке ценных бумаг достаточно свободна от хозяйства, что возможно только восхождение от конкретного к абстрактному и возврата нет (нонпараллелизм).

Так как на бирже реально присутствуют и медведи и быки, и параллелисты и нонпараллелисты, то можно считать, что за каждым из них стоит своя правда и каждый из них имеет свои шансы на успех и свою пригоршню рисков.

Таким образом, можно выделить четыре ключевые позиции биржевых игроков:

	Быки	медведи
фундаменталисты	спекулянты	опустошители
конъюнктурщики	насосы	слизняки

Спекулянты обеспечивают рецикропность экономики: рост котировок вселяет в бизнес, в работодателей и работников оптимизм, поскольку они воочию видят, что деньги работают вместе с ними, параллельно им: растут не только заработки и прибыль, но и акции их предприятия. Растут также их надежды на светлое и обеспеченное будущее: облигации и личные счета в пенсионных фондах. И, согласно протестантской этике, это побуждает всеобщий энтузиазм работать больше, эффективнее, плодотворней.

И в этой эйфории заключена главная опасность общества: забывается, а зачем, собственно, затеян весь этот бизнес? Ради саморазвития его или все-таки на удовлетворение каких-то чаяний, ожиданий и интересов? И тогда начинается невольная, подспудная подмена целей: возникает желание поддернуть спрос – рекламой, пиар-акциями, промоушен-акциями и другими завлекаловками: чем больше, тем бессмысленнее. Безоблачный рай беспредельного оста превращается в сумрачный ад рабства потребления – вместо пути спасения мы находим путь трат и потребления.

Насосы прекрасно понимают, что качают воздух не в колеса, а в воздух, творимое ими приращение богатства эфемерно и испаримо, они ловят любой флажок, чтобы вложиться, снять легкую стружку маржи и опять и опять. Тут важны не размеры ставок, а их частота: копеечка к копеечке, взяток к взятку… косяк анчоусов, как единый миллионноголовый, но безмозглый организм, делает синхронные галсы в зависимости от подводных течений, изменений температуры, он реагирует на вторжения хищника слишком поздно и панически, врассыпную. Следить за биржевыми колебаниями за этими анчоусами практически бесполезно – барракуды, макрель, тунцы, дельфины и акулы определяют их порядок. Насосы жируют почти безрисково, пока нет хищника – но именно самые порядочные и усердные из них – самая верная пожива паники и разорения. Впрочем, эта мошкара гибнет без разбора, по законам больших чисел мелких личностей.

Слизняки – только в страшном сне им может присниться, что они выполняют благородную функцию тормозов прогресса и развития. Они терпеливо ждут, когда наберется и накопится тощий жирок приращений, чтобы постараться слизать его под ноль, но не более того. Слизняки – это ассенизаторы биржи и санитары рынка ценных бумаг, балансирующие финансовые потоки. Как и паталого-анатомы, они любят пофилософствовать в клубах дума и кофейного аромата, флегматичны, и ироничны. В отличие от своих антиподов, насосов, они не спешат и не суетятся – зачем? Все там будем, «всё – тлен, и суета, затеи ветреные» – и так хорошо и покойно под эти цитаты попридерживать наиболее прытких.

Опустошители – вот, кто сознательно действует и считает себя благодетелем человечества, освобождая его от иллюзий сладких слюней во рту. Да, действия опустошителей болезненны до смертельности, но только они и оздоравливают, отрезвляют, придают смыслы и драматического перцу. Без них наступает самая опасная социальная болезнь – переедание: когда не только денежная масса, но и масса ценных бумаг многократно превышает товарную массу и массу услуг. Кто-то должен вскрывать эти пузыри и гнойники, кто-то должен выметать пустые деньги и бумажки. Опустошители выполняют еще одну важную функцию: благодаря им происходит перемещение капиталов и собственности, сменяются собственники: до появления опустошителей бизнес носил преимущественно семейный, династический характер, когда собственник получал собственность и дело по наследству, владел и управлял, а затем, приумножив или приуменьшив, по таланту своему, передавал по наследству же. Теперь сама идея legacy, heritage приобрела символический характер – и всё это благодаря тяжёлым лапам опустошителей. Именно благодаря м не стало аристократов и более невозможна аристократическое правление: смерды и сволочь – вперёд!