Чего они боятся («О чем не пишут российские газеты» №148)

Чуть не сразу после выборов и в преддверии инаугурации новоиспеченного в Москву и окрест Москвы нагнали войск всех родов. Чтобы хоть как-то объяснить это изобилие, решили провести давно упраздненный военный парад 9 мая (коронация намечена на 7 мая), настолько упраздненный, что даже восстановили Иверские ворота, закрывающие въезд на Красную площадь (в свое время эти ворота снесли как мешающие трамвайному движению, которое в этой части города также упразднили): нынешние танки и ракетные установки будут протискиваться между Историческим и Кремлевской стеной со стороны Александровского сада. Что все это – чистой воды липа и прикрытие военного присутствия инаугурации, свидетельствует тот факт, что воздушный парад будут представлять СУ-34 (громадные машины, принятые на вооружение еще в 1993 году, но представляемые «новинками»). Дело дошло до того, что на всех въездах-выездах из Москвы посты ГИБДД заменены подразделениями ВАИ – военной автоинспекции. Центральные улицы и площади патрулирует ОМОН, в метро – удвоенные наряды милиции. К параду Победы это никак не может относиться, но страна оголена и беззащитна перед возможными терактами: все силы собраны на защиту инаугурирующихся.

Неслыханный психоз страха перед инаугурацией кажется необъяснимым: один стукач передает другому скипетр, державу и шапку Мономаха не в ходе заговора и переворота, а за счет тщательно отрепетированных «выборов».

Концентрация стукачей, шпионов и силовиков – от армейских до чекистских – во власти достигла таких величин, что поневоле из этого перенасыщенного раствора начинают выпадать хлопья и комья материала. По данным Ольги Крыштановской, доктора социологических наук, руководителя сектора изучения элиты Института социологии РАН (одно время ей пришлось скрываться в Лондоне) в высшем руководстве страны доля военных с 1988 года по 2008 поднялась с 4.8 до 66.7%, в правительстве – с 5.4 до 39.5, среди губернаторов – с 0 до 20.7%. В кремлевской администрации в силовых структурах работало 68.6%, в том числе в КГБ-ФСБ – 37.25% сотрудников. Статистика – не страшная и не угрожающая: она – ужасная. И к этому надо добавить: в ельцинской свите земляки царя Бориса составляли 13.2%, в путинской банде – 21.9%. А в этой банде плотное внутреннее ядро составляют члены садово-дачного кооператива «Прибрежный». Именно так, концентрически, устроены все мафии мира. В иерархиях и номенклатурах господствует пирамидальность. Практически никто не знает, кто такие Валерий Назаров, Андрей Круглов, Константин Чуйченко, Леонид Резников, Евгений Шкволов, Валерий Голубев и им подобные, но именно эти кагэбешники стоят у кормила власти госкомпаний типа РАО ЕЭС, Газпром, Роснефть и т.д. В их руках все властные и финансовые рычаги, они исполняют волю Главного Шпиона.

Им ли, в окружении сотен телохранителей, в броневиках-лимузинах, способных выдержать авиационную бомбу, им, ли живущим за высоченными рублевскими заборами и работающими за высоченным кремлевским забором, бояться безоружного и безвольного народа, оболваненного и дезориентированного в море лжи.

Они боятся себя и своего окружения. И чем больше громоздящаяся клика, тем страшнее…

И еще они боятся… ведь они понимают, они где-то чему-то учились, читали книжки, они краем уха слышали, что зло победимо и недолговечно, они в тайниках сознания видят, что являются носителями зла – и им страшно.

Невозможно представить себе этих людей свободно перемещающимися, свободно общающимися с другими, незнакомыми им людьми. И потому они в неведении: что же творится там, за стеной охраны? А неведомое всегда страшит. Тем более, таких инфантильных и самовлюбленных трусов.

Психология современной власти была сформулирована еще в 1870-71 годах, в манифесте шигалевщины бессмертного романа Ф. М. Достоевского «Бесы»:

«Одна десятая доля получает свободу личности и безграничное право над остальными девятью десятыми. Те же должны потерять личность и обратиться вроде как в стадо и при безграничном повиновении достигнуть рядом перерождений первобытной невинности, вроде как бы первобытного рая, хотя, впрочем, и будут работать». И нужен для этого не только тотальный террор, но и тотальный шпионаж, так, чтобы на каждого, даже самого главного шпиона, был еще один шпион. Достоевский только в сроках ошибся: он предполагал, что на эту адскую, дьявольскую работу потребуется лет 30-50: Гитлеру понадобилось всего три года, Сталину и Путину – по восемь лет – некомпактно живут в России…

Нам постоянно и упрямо крутят «Мертвый сезон», «Подвиг разведчика», «Щит и меч», «17 мгновений», футбольный комментатор раз двадцать упомянул на матче Зенита с Баварией ленинградскую блокаду, на экранах мелькают Сталин, Гитлер, Жуков, Берия – нас потчуют и закармливают ненавистью и страхом, чтобы и мы боялись – как они. У них готовые паспорта, квартиры и острова за границами, и нам нашептывают: сматывайся, а то не успеешь.

Страх – это суть их жизни, но это и суть их власти.

И потому для них так страшны и ненавистны те, кто их не боится.