Бэби-политики («О чем не пишут российские газеты» №141)

На 8-е марта телевидение подготовило очередное юмор-шоу, собрав в одну коллекцию самих отпетых шутников и озорников, и без того уже сильно намозоливших собой экраны. Гвоздем программы стало выступление главного клоуна страны – Владимира Вольфовича.

Запись, конечно, монтировалась загодя, недели за две до праздника, накануне президентских выборов, перед которыми Владимир Вольфович всерьез заявлял о своих неоспоримых шансах.

И страшно представить, что было бы, если бы он победил: президент-фигляр? президент-пошляк? президент, снимающийся в порнофильмах, записывающий безголосые и безграмотные поп-диски?

Бог с ним, с этим шутом гороховым, думским ветераном, который решил пересидеть в парламенте даже такую замшелую окаменелость, как Зюганов.

За двадцать лет существования политического пространства в стране (срок немалый, фактически – целое поколение) в нем появилось всего два персонажа, которые можно отнести к профессиональным политикам европейско-американского класса: Ирина Хакамада и Николай Рыжков. С очень сильной натяжкой к ним можно прибавить еще Григория Явлинского. Все…

И, кстати, все трое бесславно сошли со сцены, даже не сами – их просто выкинули, чтоб было неповадно им самим и всем другим. Российские политики – воинствующие дилетанты, принципиальные обормоты и хулиганы. Они запоминаются либо тем, что кого-то публично избили или оскорбили, либо их публично избили и оскорбили. Невозможно вспомнить ни одной речи и даже риторического оборота, разве что процитированное однажды Черномырдиным шуточное выражение Жванецкого «хотели, как лучше, а получилось, как всегда», да брутальное Грызлова: «Дума – не место для дискуссий».

В чем дело?

Почему никак не сложится хотя бы первый класс российской политической школы?

Попробуем обозначить несколько вероятных ответов на этот вопрос:

1) политика и монопартийность

Политика практически несовместима с монопартийностью, но, если вспомнить всю отечественную историю последних 20 лет, то обнаружится, что полипартийность в стране просуществовала всего пять лет – с 1988-го по 1993 год. А дальше – «партия власти», которая не может быть партией, да никогда и не заявляла себя как партия, но всегда – как власть, и несколько ничего не значащих группировок вокруг той или иной фигуры.

2) авторитарный режим и политика

Точно также политика отсутствует и в обстановке авторитарного режима правления. В России как не было, так и нет практики неавторитарного правления, если не считать нескольких месяцев с марта по ноябрь 1917 года.

За полтысячи лет абсолютной монархии мы научились выращивать политиков вполне европейского уровня: Сперанский, Аракчеев, Горчаков, Столыпин и немного других, но не массово, как в Европе или США, а буквально одиночек, по одному-двум политикам на поколение. Как только в авторитарном режиме начинает формироваться политическая альтернатива, раздается бабаханье «Авроры» или танков, как это было, например, в 1993 году. По сути, штурмом собственного парламента Ельцин задушил политику в России.

3) изначальное отношение к парламентской деятельности

Непрофессионализм стал знаменем парламентской и, более общо, любой выборной деятельности. Это началось еще с РАФа, Рижского автозавода в Елгаве, где мои коллеги устроили шумное действие по выборам директора завода. После этого по стране прошла судорога нелепейших выборов руководителей всех уровней и рангов. К власти рванулись и пришли самые оголтелые и горлопанистые. Естественно, что эта акция «демократизации руководства» оказалась одноразовой: понавыбирали сгоряча самых отпетых и пронырливых, а уж они постарались забыть, как дорвались до уровня выше своей компетенции на несколько голов.

Когда, после волн митингов и протестов в Верховный Совет и по нисходящей до сельсоветов, навыбирали тодепутов (товарищей депутатов), люди не отходили от телевизоров и смотрели заседания как самый настоящий и бесплатный цирк.

Действительно, зрелище и речи были потешными, однако, надо было не смеяться, а плакать над немощностью и маразмом новорожденной демократии. Кстати, именно в это распотешное и трагически дурашливое время и появился главный коверный Рыжий, сын кухарки и адвоката.

И никому в голову не приходило, что избранники должны быть политическими профессионалами, а не любителями горлодерства. Ведь профессионалов не выбирают – ими становятся.

Так, наконец, победила ленинская мечта о государстве, управляемом кухарками и кухаркиными сукиными детьми.

4) откуда идет политическое пополнение

В это трудно поверить, но пополнение партийно-политических «элит» до сих пор идет из бездонных резервуаров комсомольских и профсоюзных кадров, из числа тех, кто не ломанулся сразу в структуры власти, а набирался сил, цинизма и беспощадности в бизнесах, особенно в тех, что прикрыты кагэбешными крышами. Здесь шли и идут курсы «как закалялась сталь» «рыночной экономики».

Другой, все более набирающий силу поток – лидеры и вожаки «Наших», «Идущих вместе», «Молодой гвардии» и прочего путинюгенда. Эти знают, что им надо и потому далеко пойдут. И уж, конечно, учиться они не желают: скушно и несексуально.

5) что любит народ

Народ любит, чтоб, не стесняясь, матом, чтоб, если жид, то откровенный, а если русак, то явный антисемит, чтоб был советским патриотом, чтоб Сталина-Ленина любил и уважал, а не хаял и разоблачал, что врал в глаза и не моргнув, чтоб мог американцам и прочим показать кузькину мать, чтоб был быдлом, аккурат под стать и в размерчик своему электорату

6) отсутствие мировоззрения

Семьдесят лет народ водили по мировоззренческой пустыне, подменяя онтологические представления косноязычием коммунистических идей.

У меня есть хороший знакомый, доктор философских наук и не просто д.ф.н., а сотрудник института философии РАН, и не просто сотрудник, а претендующий стать академиком. Он – онтолог. Однажды я рискнул спросить его, что он понимает под онтологией. В ответ понес он такой материалистический и начетнический бред, что я до сих пор не могу придти в себя от изумления: мысль материальна, потому что информативна, Бога нет, потому что его не видели даже космонавты, материя первична, потому что дух вторичен и неочевиден, Платон, «хотя я его и не читал», только и делал, что ошибался.

Это – философ. А каковы простые смертные нефилософы?

У нас мировоззрение заменено масштабом. А, как говорил А.А. Зиновьев в «Зияющих высотах», «как всякий идиот, он мыслил большими масштабами».

Глобально, большими масштабами, маховой кистью в три прокраса, в СССР-России привыкли думать со времен мировой революции, а сферно, мировоззренчески мыслить разучились тогда же.

И к этому вопросу больше не возвращаются.

И философию в вузах проходят точно также, как и в советское время: читают не философов, а о них, говорят не о философии, а об оценках ее. Разница лишь в том, что раньше вся «буржуазная» философия считалась ошибочной, а теперь – безошибочной, что, собственно, одно и то же.

А без мировоззрения невозможно быть ни оратором, ни политиком, ни государственным деятелем, но зато вполне получается быть демагогом, политиканом и федеральным чиновником.