У России есть история?

Я очень рекомендую прочитать от доски до доски первый номер «Эксперта» за этот год. Он называется «Россия. Пять веков империи» и содержит в себе «десятки» побед, лучших людей, фильмов, книг, мастеров искусств, а также – и это самое главное – манифестационные статьи по отечественной истории. Редакционная вступительная статья гарантирует деидеологизированность и беспартийность позиций авторов, чего, конечно же, избежать не удалось: не тенденциозный российский историк такой же нонсенс и невозможность, как и честный российский политик.

Тем не менее, статьи читаются взахлеб, а из многих узнаешь массу, порой даже бездну нового о своей стране, а, стало быть, и о себе.

Но одно обстоятельство заставило меня взяться за перо.

Сравните цитаты:

Павел Быков, «Россия – пессимистам»: «Примерно тогда же (конец 15 в., правление Ивана III) была впервые выдвинута концепция о Москве как о Третьем Риме. Наиболее известная историографическая трактовка приписывает авторство этой формулировки старцу Елизарова монастыря во Пскове Фелофею – в послании Василию III Ивановичу в начале 16 века. Именно оттуда знаменитая фраза о том, что «два Рима пали, а третий стоит, четвертому же не бывать». Но еще в 1492 году митрополит Московский и всея Руси Зосима, блзкий к Ивану III, в целом уже разработал основы проекта «Москва-Третий Рим». Проекта вполне естественного…».

Александр Механик, «Жуткий хаос – жестокий порядок»: «Именно при Иване Грозном возникла концепция «Москва – Третий Рим», а при Петре I окончательно утвердилась норманнская теория происхождения государства на Руси».

Михаил Ардов, «Падение Третьего Рима»: «Москва была подлинным Третьим Римом – третьей столицей православной империи. Как бы ни смеялись над этим либералы, но Третий Рим закончился на нашей памяти, а Четвертому не бывать».

Николай Силаев, «Другое Возрождение»: «Третий Рим – частное мнение псковского монаха Филофея. Государственной теорией это так и не стало. Мысль эта, возможно, была рождена в Ватикане, когда готовился брак византийской царевны Софьи Палеолог с Иваном Третьим. Ватикану надо было вовлечь Русь в борьбу стурками за византийское наследство. И то, что сказал монах псковского Елизаровского монастыря, совпадало с современной ему политикой Ватикана, знал это или не знал. Сейчас слишком большое значение уделяют этой идее».

Разброс мнений и значений – впечатляющий: хронологически от Ивана III до Ивана IV, идеологически от имперской многовековой стратигеммы до ватиканской диверсии и досужего мнения монаха.

И это – в одном журнале, в статьях, стоящих плечом к плечу. А ведь я в свое время и в других источниках читал, помню, что фраза эта принадлежит Иосифу Волоцкому (что очень на него похоже), а по другим – секте «жидовско-мудрствующих» (что очень на них похоже) (15 в.).

Так когда и что это было? И какое это имело значение? И имело ли это какое-нибудь значение?

Можно выбирать любое.

Как и по большинству других событий и идей прошлого, и не из разных источников, а из одного журнала:

Куликовская битва – эпохальное сражение, перевернувшее судьбу страны, и ничего не значащая стычка, так как через два года Москва безропотно сдалась хану Тохтамышу.

Петр I – созидатель великой империи и погубитель России

Екатерина II – государственный муж первой величины и беспутная немка

Николай II – великий полководец и бездарный полковник

Любой персонаж, любой факт, любое событие, любая доктрина размыты у нас настолько, допускают такие отклонения друг от друга, что поневоле закрадывается подозрение: все это – вымысел, и ничего е было. Герои оказываются подлецами, подлецы – мучениками, мученики – изуверами, изуверы – жертвами, жертвы – самозванцами и узурпаторами, узурпаторы – спасителями… Читая отечественную историю – открываешь глаза на истину или закрываешь их в сладкой дреме саг?

Основополагающим принципом отечественной журналистики является склеивание факта и мнения (это запрещено в американской журналистике). Похоже, что и в историографии мы наблюдаем тот же эффект: концептуальность истории – сначала концепция («я – либерал», «я – русофил», «я – радикал») либо партийная принадлежность («я – коммунист», «я – едрос») либо просто заказ (сегодня я пишу Путину, вчера – Немцову).

История превращена в публичную девку на панели, которую пользуют все подряд и кому не лень. И именно это и составляет непонятную никому гордость великороссов, именно это (а не кровавость или бескровность) отечественную историю от мировой.

А потому и возникает и досадливо вертится в голове странная и неприличная мысль: У России есть история?