Совок вернулся

Служебный долг принудил меня несколько томительных вечеров провести в недрах Мэртвого Дома на Маяковке (МЭРТ – министерство экономического развития и торговли) в качестве эксперта при приемке заказанного министерства исследования.

Я сидел в зале, млея от мэртовцев и в этой полудреме казалось: я опять в Госплане или на коллегии родного мирморфлота, опять как заклинания звучат цитаты и ссылки на решения партии и правительства, государственные интересы и тому подобную, не имеющую никакого отношения к делу муру.

Впрочем, одно нынешних отличает от прежних: эти вообще ни хрена ничего не знают и являются людьми являются случайными – и в этой аудитории, и в МЭРТе и в жизни вообще. Обсуждалась весьма специфическая тема моделирования непривычного для непрерывного образования (LLE – long life education).

Председатель приемочной комиссии, представитель департамента труда, требовала только одного: распишите нам, сколько, по категориям и специальностям, по отраслям и регионам, по каждому году вплоть до 2020 года, нам нужно профессиональных работников, мы ведь вам деньги заплатили, у нас ведь инновационная экономика.

Другой член комиссии, начальница юридического департамента, очень интересовалась, как ей найти своего заместителя, чтобы был уникальным профессионалом (каких в мире три, максимум пять), чтобы имел не менее двух высших образований, был молодым, но мел не меньше десяти лет работы в госструктурах, при этом ему предлагается зарплата в 25 тысяч рублей (меньше тысячи долларов), ведь у нас инновационная экономика.

Третий член, представитель департамента спорта, постоянно путал профессиональные объединения, призванные создавать профессиональные стандарты, с профсоюзами, ведь у нас инновационная экономика.

Два члена, представители департамента образования, молчали, потому что были достаточно компетентны и знали, что заказывали и что получили.

Было видно – три первых члена работу даже не просматривали, но уже обо всем договорились и приняли решение до всяких обсуждений и прений, как это было принято и в госплановские времена: эти люди свое мнение никогда не меняют сами, только по окрику или намеку сверху.

Я сидел и сочинял синонимы к «инновационной экономике»: «развитой социализм», «сбалансированное развитие», «полный звиздец-армаггедон», все наши инновации стали казаться вчерашней дохлятиной мирового хозяйства, а в уже надвигающейся ночи (теперь, как и в старые добрые сталинские времена люди сидят в министерствах далеко за полночь в ожидании телефонных сюрпризов из администрации премьер-президента) вставали видения недалекого светлого будущего:

Лето-2009.

Школы выпустят в жизнь (=на панель) около 700 тысяч молодых людей, университеты и колледжи – еще 1200 тысяч, армия сокращает свои ряды более, чем на 200 тысяч офицеров, преимущественно капитанов, майоров, подполковников и полковников, а также полностью освобождается от прапорщиков и мичманов – это все трудоспособные, полные сил и нежелания подыхать с голоду люди.

На улице их ждут 12-15% трудоспособного и полностью безработного населения – 11-13.5 млн. человек и еще не меньше – частично или фиктивно занятых (находящихся в неоплачиваемом и бессрочном отпуске), а еще – несколькомиллионные интернациональные трудармии: таджиков, киргизов, украинцев, белорусов, вьетнамцев, потерявших работу, но упорно не желающих возвращаться к себе домой, где делать, выражаясь нефигурально, а прямым текстом, нечего.

Разумеется, вновь прибывших на рынок труда не ждет с распростертыми объятиями.

Но никто не ждет их и на рабочих местах, число которых будет продолжать сокращаться.

Броситься, как это было в начале 90-х, в торговлю с рук, теперь не удастся: тогда торговая сеть была разряжена, а сегодня вся страна – одна сплошная торговая точка, где европейские супермаркеты мирно уживаются с необозримыми толкучками («мелкооптовыми рынками») и ларешными точками, названия которых стоит коллекционировать: «мини-супермаркет», «бутик эксклюзивный секонд хэнд», «10 тысяч мелочей», «всё за тридцатку»… Куда деваться? На малый бизнес налоги – такие же, как на крупный плюс рэкет и ментовское крышевание.

А теперь повнимательней присмотримся к этому социальному «компоту Молотова»: здесь явно преобладают мужчины – и за счет бывших военнослужащих, и за счет гастарбайтеров, и с учетом того, что мужчин увольнять проще и выгодней (они получают больше за ту же работу, на них не висят дети, они менее покорны и более нетерпеливы). Кроме того, все они опасно молоды: выпускники колледжей и вузов мало, чем отличаются от совсем отмороженных тинейджеров со свежими аттестатами зрелости.

И что с ними будут делать дюжие омоновцы или хилые менты, у которых у самих зарплата ниже нищего – 11 тысяч?

Легко понять, чего больше всего боятся в глубинах Рублевки и на покатом Боровицком холме.

Они боятся двух вещей: на глазах тают их миллиарды (а миллиардов у них скопилось много, даже митрополит Кирилл (Гундяев), наиболее вероятный преемник патриаршего поста, успел сколотить на служении Богу, по расчетам А. Офицерова, журналиста New Nimes, более 4 миллиардов долларов; мешки политической «элиты» вообще немеряны и безразмерны). Второй страх – перед комом социально активных и опасных безработных.

Зима в этом году как-то не задалась: конец декабря, а снега еще нет. Зато лето будет горячим, гораздо более горячим, нежели «холодное лето 53-го».

Государственная система вернулась в свое советское состояние. Народ пошел дальше – в развал конца Первой мировой…