Откат независимостей («О чем не пишут российские газеты» №89)

Всеми путями, правдами и неправдами, строится вертикаль связи. Так никто и не смог объяснить, кому и зачем она нужна, но именно необъяснимость этой вертикали делает ее мистически, сакрально необходимой: «верую, потому что абсурдно». Этот тезис Орегона в свое время отпугнул от христианства многих, прежде всего гностиков. Теперь вертикаль власти пугает прежде всего тех, кто во всем ищет рациональное зерно.

А его искать не надо.

В России начался парад демонтажа суверенитетов. Все началось еще в конце 2003 года, когда Коми-Пермяцкий национальный округ путем референдума вошел вместе с Пермской областью в состав вновь образованного Пермского края.

Зачем это понадобилось крошечному, тихо-потаенному, затерянному в темной уральской тайге Кудымкару, родине пельменей? Зачем это понадобилось Перми, индустриальному гиганту, городу с миллионным населением? Представьте себе пустынный от людей Вайоминг, вдруг возжелавший соединиться с Калифорнией или Нью-Йорком. Или – представьте себе Калифорнию или Нью-Йорк, решившие присоединить к себе гейзеры и гризли Йеллоустонского национального парка (а кроме этого парка в Вайоминге больше ничего нет). «Бред какой-то» – скажете вы и будете стопудово правы.

Комедия «Twins» в России, однако, имеет шумный административно-территориальный успех.

Чуть менее года назад Усть-Ордынский Бурятский национальный округ вошел в состав Иркутской области.

В начале марта в ходе референдума объединились в Забайкальский край Читинская область и Агинский Бурятский автономный округ. В нищей и пустопорожней Читинской области проживает 720 тысяч жителей, в не менее нищем, но культурно развитом Агинском округе – 44 тысячи. Какую схему ни придумывай, а мнение бурятов будет проигнорировано по принципу.

Следующими в очередь на потерю суверенитета стоят Эвенкия и Таймыр, «желающие» слиться с Красноярским краем, Корякия – с Камчатской областью, а далее – Республика Горный Алтай с Алтайским краем, Ненецкий округ – с Архангельской областью, Ямало-Ненецкий и Ханты-Мансийский – с Тюменской областью, национальные образования Северного Кавказа – с Краснодарским Ставропольским краями.

И все-таки – зачем все это надо?

Ответ неочевиден, но тем не менее он есть: для дерегионализации, для подавления национального самосознания и культурной автономии.

В период после Второй мировой войны похожая волна антикультурной реформации прокатилась по СССР: были ликвидированы:

- областное деление Латвии,

- Выборгская и Великолукская области РСФСР,

- Пинская, Молодечненская и Барановичская области в Белоруссии,

- Измаильская область на Украине.

Возможно, я что-то забыл и упустил, но и названных преобразований достаточно.

Ведь что такое «ликвидация области»? Это в те времена означало, что областной центр лишался пединститута и мединститута, филармонии, театра – в райцентре такие очаги культуры и образования излишни.

Разрушение культурной инфраструктуры и значимых очагов культуры делало эти территории беспородными, а потому и не суверенными.

Сталинская и хрущевская культурно-национальная политика ничем не отличается от путинской политики. Кремлю страшно себе представить культурную автономность крошечных Кудымкара и Агинского, Тывы и Нарьян-Мара, Усть-Ордынска и Дудинки. Кремль в каждом таком административно-территориальном микробе видит призрак Чечни. И именно потому вбивается везде, где только можно, кол «вертикали власти».