Уединение (фрагмент лекции несуществующего курса «Экономика и управление»)

На суходольный разнотравный луг вышел июньским утром ботаник, бросил в произвольном направлении обруч, замыкающий собой площадь ровно в один квадратный метр, и стал старательно выдергивать и раскладывать по мастям и видам травинку за травинкой: вот мятлик луговой, по-нашему, по-ботанически, poa protensis, а это – кашка, а это – клевер, вот – подорожник обыкновенный, вот – мышиный горошек, вот – вьюнок полевой, а это – смолка, и так далее.

А мятлик луговой – это то, что мы привыкли называть былинкой, трава невзрачная, ничем не примечательная, но самая распространенная, ее много набралось, и кашки много, а вьюнок оказался один.

Рассортировал ботаник квадратный метр травы, взвесил улов на весах, перемножил все это на гектары площади суходола и выяснил его естественную кормовую ценность, сколько кормовых единиц дает каждый гектар по первому и по второму укосу, экономическую эффективность луговодства в действующих ценах на сено, необходимый расход трудовых затрат на сенокошение, а также провел сравнительный экономический анализ сенокошения, выпаса или распашки суходола под сеянные травы.

Потому что был то не академический ботаник, а специалист сельского хозяйства, досужий и в управлении этим хозяйством и в его экономике.

А травинки стали быстро вянуть и обмирать, потому что мятлик тот самый и представить себе не мог все эти гектары, их ему просто не видно, да и смотреть нечем, рос он себе сам по себе, среди других трав и даже не знал, что таких, как он, здеь – уйма, а он, бедняга, думал, что какой-то особенный, неповторимый и не похожий ни на подорожник, ни на вьюнок, ни тем паче на клевер.

И, не смирившись быть в общей охапке сена, помер и завял и вьюнок и мятлик, уединенно, как все.

Так и вы, то ли собранные, то ли собравшиеся в этой аудитории, задумываетесь и страшитесь своей общности и впадаете в тайное и горькое уединение, не желая быть как все и подчиняться расчетам экономической эффективности, естественного прироста и коэффициента полезной деятельности. Вам невыносимо, когда начинают считать вас в лошадиных силах или пассажирокилометрах. Еще большую тягу к уединению у вас вызывает соседство таких же как вы poa protensis, вы не желаете быть представителем вида poa protensis, потому что вы – уникальный и неповторимый Вася Иванов, изо всех Вась самый Иванов и изо всех Ивановых – самый Вася, а, если Вась Ивановых расплодится невыносимо много, то вы пойдете ЗАГС и станете Ваней Васиным или сбежите в Америку, чтобы называться Basil Ivanoff, и вас там уже ни с кем не сравнят, не спутают и не смешают с грязью общности.

Все искусство управления заключается в том, чтобы, с одной стороны, уметь объединять усилия разных людей на единое, может быть даже монотонно унылое занятие, например, сборку автомобилей или исполнение Пятой симфонии Бетховена, где хор слаженно поет «Обнимитесь, миллионы», а, с другой стороны, одновременно, вместе с тем, не дать человеку впасть в горестное уединение, сохраняя его уникальное достоинство и уязвимую неповторимость.

Этого искусства, называемого искусством управления, можно достичь только единственным способом: никогда не забывать, что ты и есть тот самый poa protensis, былинка на ветру, что ты можешь зачахнуть даже от простого сравнения или пересчета тебя, что вокруг тебя, до и после тебя на прекрасном лугу – такие же, ни на что и ни на кого непохожие былинки.

А экономика... а что – экономика? Экономика – это построение отношений между былинками и травинками по нормам, устраивающим всех, а, стало быть, авторитетным, взятыхм в виде законов и установлений свыше – как бы свыше или на самом деле свыше – это ведь неважно, важно лишь то, что мы следуем этим законам и устаовлениям не по принуждению и не из выгоды, корысти или прибыли, а так и таким образом, чтобы совесть наша была чиста.