ПРЕЖДЕ, ЧЕМ СДАТЬ В МАКУЛАТУРУ

Бесы

Бесы, вышедши из человека, вошли в свиней; и бросилось стадо в озеро и потонуло.

(Лк, 8.33)

Люди берут псевдонимы, скрываясь от гонений и преследований, в конспиративных целях («Н. Ленин» В.И. Ульянова), не желая марать писательством свое собственное имя и звание (псевдонимы Екатерины 11), в целях этнической безопасности («Ем. Ярославский» М. Губельмана), чтобы позабавить или заинтриговать читателей («Человек без селезенки» Чехова, «Б.Акунин» Г. Чхартишвили), из романтических соображений («Максим Горький» А. Пешкова) или по другим причинам. Как правило, псевдоним как присвоенное имя и символ самоопределения является более выразительной характеристикой человека и автора, чем его «природная» фамилия.

И надо набраться окаянства и непомерной гордыни, самоназываясь бесовским именем или именем беспощадного хищника. Потому что тут психология наша начинает играть с нами странные игры. Как говорил Фихте, «кем себя помыслишь, тем и будешь, помыслишь себя бревном и будешь бревном, помыслишь себя гением и будешь гением». И если Ш. Рабинович называет себя «Шолом-Алейхем», то нас ждет встреча с писателем, приветствующим мир и доброту. Но если в псевдониме заключено и даже педалируется нечто демоническое или хищное, то именно это и прет потом из автора, фонтанирует из него, даже если он этому сопротивляется.

Открытое присвоение себе дьявольского имени есть публичное признание себя сатанистом, отказ от своей человеческой сущности, литературная игра за пределами морали.

Этот сатанизм может вызвать смиренный страх и оцепенение, если мы имеем дело с гением, зачем-то и почему-то впавшим в гордыню сатанизма, но если это происходит с ничтожной личностью, обремененной не талантами, а комплексами, то ничего, кроме омерзения и естественного желания осмеять этот мелкий рогатый скот преисподней, не возникает. Ширхан грозен и страшен – но шакал смешон и противен.

Буйной деятельности Бесноватого, Рогатого Волка, не скрывающего своего подлинного имени «Карен Джангиров» посвящена данная филиппика. Потому что не страшен А. Шикльгруббер, пока не стал Адольфом Гитлером и И. Джугашвили, пока не превратился в Иосифа Сталина. Зло и плевелы надо уничтожать в зародыше, как бы мал и хил не был гаденыш.

Одним из «произведений» К. Джангирова является «Ассоциация защиты русскоговорящих иммигрантов в Канаде».

Сразу возникает вопрос: а от кого или чего защищает эта организация? Кто угнетает, обижает, дискриминирует, ущемляет в правах русскоговорящих в Канаде? Или это – обездоленные парии Канады, униженные и оскорбленные сливки и спивки придонного слоя общества? – по уровню образования, доходов и зажиточности, по законопослушности русскоязычная коммьюнити – одна из самых, если не самая благополучная и в Канаде и в США. Может, их достает «рука Кремля» и тайная агентура чекистов? – Так ведь не за что: позиция ассоциации ультра-ура-патриотическая, к тому же кукольная, из ползунковой группы детского сада. Да и взять тут не с кого и нечего, а нынешняя Любянка, вышедшая на большую рыночную дорогу, бескорыстно не работает.

Но – на то он и Лукавый, чтобы искажать слова и сущности. И понимать надо под «защитой» агрессию, как и во всех остальных случаях стоит предполагать нечто противоположное тому, что выскакивает из К. Джангирова, не в противовес ему, а просто понимая, что в черном он видит белое, а в белом – черное. Таков его дефект видения мира, такой осколок от зеркала Тролля ему попал в глаз.

Все другие ассоциации, союзы, объединения и компашки – той же породы: бес обычно суетлив и верток. И поневоле вспоминаются Шигалев и Петр Верховенский из «Бесов» Достоевского, также одержимых организационным зудом и желанием замарать вовлеченных кровью зла и погромов. Все это, все эти ассоциации, конечно, эфемерны и недолговечны, но, понимая или сознавая себя однодневками, они именно по этой причине так зудливы и заполошны, так сверхактивны.

И еще.

Мелкобесие строится на всеядности и безвкусии, на беспородности. Ему совершенно все равно, на чем паразитировать: на любой этничности вплоть до несуществующей «казацкой», на любой религии и конфессии, строго говоря – на любом дерьме. А потому, прочитав панегирик Путину, вы через пару страниц наталкиваетесь на самый грязный опус с самого поганого порносайта. Тут нет ни нравственной, ни даже формальной логики, тут «широта души» до потери пульса и приличия.

Пройдет время, и этот смрад выветрится, и останется тягостное ощущение «как же это мы так могли вляпаться?», и станет стыдно за себя и за то, что дали себя увлечь лукавыми словами и посулами, и будем долго и тщательно мыть руки и очищаться от скверны.

«Мы – газета убыточная по определению»

Репортаж из палаты для буйных

В Сентрал Парке Нью-Йорка к группе собачек подбегает новенькая:

- это я здесь – такса, а в России я была доберман-пинчером!

В нашей американо-канадской иммиграции все еще встречаются личности, неадекватные ничему: они, например, могут одновременно гордиться своим диссидентским прошлым и быть при этом монархистами самого отчаянного толка, выглядеть одновременно и утонченными интеллигентами и похабными писаками, сочинять политическими загогулинами и заниматься литературной лоботомией: «Мы остаемся вдвоем. Я опускаюсь на Еу и начинаю гладить ее лицо. Я жду, что она умрет, но вместо этого она засыпает, и улыбка у нее довольная» (Антироман «16 тонн»).

Если искать причины подобного рода безвкусицы, то она несомненно идет от некоей сложной, многофокусной шизофрении, когда личность не раздваивается, расстраивается, распадается на множество не связанных между собой и независимых друг от друга, а, заодно, и от простой человеческой логики… как бы это помягче?... мозжечков, что ли? Случай, по-видимому, очень любопытный для психопатолога, но пугающе-грустный в социальной среде.

Кстати, а кем являются эти люди: иммигрантами или эмигрантами?

Если иммигрантами, то, по логике приличного поведения, самым площадным образом поливать американских и канадских империалистов как-то неловко (мне самому не все нравится в Америке, особенно нынешняя администрация, ну, да я и не иммигрант): ничего плохого вновь прибывшим ни жители ни власти этих стран не делают, преград не чинят, великодушие и гостеприимство таковы, что вызывают зависть у иммигрантов в европейские страны.

Если эмигрантами и изгнанниками, то нельзя же так лизать зад своему бывшему начальству: «Пытаясь понять феномен президента Российской Федерации Владимира Путина и найти в составляющей этого «слова» изначально заложенный свыше Путь…» (мне-то в «Путине» слышится однокоренное «Распутин», но я-то считаю оппозицию относительно любой власти – гражданским долгом интеллигента).

Конечно, все можно списать на диагноз и не обращать внимания, но тут есть три обстоятельства, заставляющих, зажав нос, разбираться.

Первое: любое зло агрессивно и даже бесновато, а это опасно для окружающих. Ведь за словами следуют действия. Те, что нельзя назвать даже недобросовестной конкурентной борьбой. Называть вещи своими именами приходится: это – вандализм.

Второе: наше национальное доверие к печатному слову, даже, если оно непечатно, таково, что за каждым печатным органом тянется шлейф адептов и горячих сторонников. Безумие имеет склонность множиться и овладевать массами и толпами. У газеты «Мы» есть сторонники, как и у «Наших», чьи оплаченные акции протеста вызывают слезы умиления у бывших стукачей и «освобожденных» комсомолок. И в этом смысле «Мы» инициирует, провоцирует, катализует самые низменные поры и ниши социума.

Третье – а вдруг это всего лишь ловкая симуляция паранойи или еще более ловкая эксплуатация паранойи. Ведь если это так, то ситуация подлейшая. Заражать паранойей других и калечить здравый рассудок окружающих, будучи психически здоровым – такому даже названия не существует. И, если за бесноватой куклой стоят хладнокровные кукловоды, то, люди!, спасайтесь.

Опус «Третий Рим» начинается вполне в духе палаты №6: «Долгие годы занимаясь изучением харизматического значения звуковой оболочки слова…» . Харизма – схождение Духа Святого на апостолов. Звуковая оболочка слова, даже, если такая и существует, благодатью обладать не может: мало ли какие слова на свете существуют, не все же они харизматичны. И в рамках какой науки, какой школы можно долгие годы заниматься изучением столь странного феномена?

О ментальных проблемах Мефисто, он же Карэн Джангиров, свидетельствует и его суперверноподданическое интервью «Альтернативы Путину нет». Уж и сам Путин смирился, что альтернатива ему есть (более года тому назад смирился), а вот, нате вам, Мефисто сопротивляется. Даже не догадываясь, что эта довольно бредовая идея – вернейший признак политического скудоумия: на сколько ж надо довести ситуацию в стране, что правителю нет альтернативы? Ведь даже Сталин боялся, что такая альтернатива есть или может быть. И Гитлер боялся. И Мао. И Фидель. И все диктаторы и тираны. А Мефисто – не боится. Он уверен, что, кроме Путина, в стране нет никого достойного, ни одногошеньки. Полное неуважение к стране, «обреченной быть великой».

Понимаете, коллеги, если бы в газете изредка попадались параноидальные ляпы, то можно было бы говорить о редакционной небрежности, не более того. Здесь же – поток, бурный и мутный поток безмыслия, очень напоминающий старые добрые времена вопиющего и воинственного «без царя в голове». То в смерти Политковской обвиняются (с уверенностью Наполеона из третьей палаты) ее единомышленники, то в убийстве Литвиненко подозревается по сути сам Литвиненко и его ближайшие друзья. То вдруг вырывается признание о стране, «призванной быть великой» и «осененной благодатью», что все ее богатство и процветание – в ценах на углеводородное сырье: «Сегодня благодаря высоким ценам на нефть и газ, финансы Российского государства крепко встали на ноги». По той же логике США и Европа должны крепко встать на колени и более не вставать.

Фасеточное мышление – и случай с Мефисто яркое тому доказательство – не является специфическим продуктом только современной клип-культуры и интернетизации мозгов. Чем меньше смысла, тем заковырестей символы, тем больше серы и чертовщины. И уж, конечно, полное забытье: совсем недавно «Мы» восхищались батькой Лукашенкой, а сегодня он нам не друг и не брат. Чем это отличается от картинки в букваре 1940 года «Гитлер – лучший друг советских детей»? И чем это все отличается от фантасмагорий «1984», где старые газеты перепечатывались с новыми текстами?

Собственно, советовать здесь безнадежно больному нечего. Разве что сменить слишком гордое, опасное и не по росту «Мефисто», на более адекватное «г-н Поприщин».

Цитата, приведенная здесь в качестве заголовка, свидетельствует: если газета бесплатная и безрекламная, то на какие средства она существует и каковы цели ее издания? При всей ментальной деградации нынешней Лубянки, трудно представить, чтобы она раскошелилась на подобный бред. Может, это – злые шутки какого-нибудь олигарха? Или все-таки психи сами скинулись? Последнее кажется наиболее реальным. Но если это так, то нам-то зачем пачкаться и усомневать собственное здравомыслие?

Ежик в тумане или «Мы» с обратной связью

Рубрика «Обратная связь» – место махания кулаками после драки: вот, уже всех разбил и раздолбал, а кулаки все равно чешутся.

Не надо быть экспертом, чтобы увидеть: перед нами – бесталанная подделка. Кстати, будь эта фальшивка талантливой, можно было бы и простить литературную игру. Но… Бодливому Коту бог рогов не дал. Стилистически, лексически и даже «в харизме звуковой оболочки слова» (мефистофелево изобретение) рубрика «Обратная связь» проста и очевидна: Двурогий Волк задает сам себе вопросы от лица милых, но воображаемых дам, а потом, не снижая пафоса, сам же себе и отвечает. Эта уловка настолько очевидна, что не требует никаких расследований: выдуманные персонажи «Обратной связи» также нелепы, как и те колхозники, что задавали тов. Сталину в 1930 году вопросы, в крестьянскую голову просто не вмещающиеся: «Что важнее – сев или коллективизация?» или «Какая оппозиция для нас опасней: слева или справа?»

Но допустим почти невероятное: это действительно диалог с читателями.

Но если это так, то ситуация оказывается не угрожающей, а грозной: среди русскоговорящих иммигрантов в Канаде есть люди, приветствующие погромы и акты вандализма как средство подавления и запугивания своих оппонентов или конкурентов. Есть экстремисты, одобряющие фашистскую символику.

И у них есть общественная трибуна, есть свой печатный орган – газета «Мы».

В наивном порыве обворовать даже самых упертых нетопырей российского политического истеблишмента, Хромой Кобель устами своего «читателя Станислава» приписывает себе лозунг Рогозина (уже давно устаревший и снятый с вооружения и из репертуара даже самыми придурковатыми) «За Россию!!! За Родину!!! За Путина!!!» Рогозин-то очевидно придуривался, а наш Осенний Кролик Весеннего Призыва – всерьез поверил.

Все это – от полного незнания происходящего в стране, от выдумывания и придумывания России, которой просто нет и, пожалуй, никогда не бывало. Наш Степной Ежик В Тумане явно разговаривает сам с собой, но не в тиши своего кабинета или палаты, а на людях.

А Россия, реальная Россия, ему недоступна, да и неинтересна. Ведь в реальной России, например, опрос общественного мнения в конце января 2007 года показал, что только 12-13% взрослого (и вменяемого) населения считают Россию великой страной и 2\3 населения не хотят видеть ее таковой. А за океаном живет фанат великой матушки России, яростный поклонник собственного фантазма.

Парадокс: человек уезжает из страны, чтобы поддерживать царящий в стране режим. Зачем? Зачем так далеко? Руки, что ли, непомерно длинные? Или язык? Вообще, зачем такие политические и гражданские сложности? Возвращайтесь – одним идиотом больше, одним меньше: мы даже не заметим вашего присутствия, как до сих пор не ощущали отсутствия.

Патриотические истерики, закатываемые антиписателем и автором антиромана, требуют не полемики, а медицинского вмешательства. На полном серьезе.

Людям, накачивающим сами себя «оболочками харизмы», свойственно полное отсутствие рефлексии и самокритики. В ответ на чужое мнение они никогда не ищут причин критики себя – они тут же бросаются на критикующих с обвинениями. Именно поэтому существует народная мудрость «не тронь, не…». Но мы вынуждены выступать, зажав носы, вынуждены, потому что, если пропускать такое, то завтра фашизм станет социальным явлением. Потому что безумие, как показывает история, может стать несчастьем не только одного больного и одержимого.

.