Васятка

У задрыги Люськи в тесной однушке жило семнадцать псин и дюжина котов и кошек: все собак на полу, все кошачьи – по верхам, на полках, шкафу и прочих поверхностях второго этажа.

Люська, зараза, держала у платформы пивнушку для тех ошивался на местном рынке или ездил на электричках. А кто ездит на электричках? Ясен пень, рвань всякая, дачники-пенсионеры и работяги.

Помимо всякого сухостойного хлама: вяленых кальмаров, рыбешек и всего такого прочего, были у нее в заводе и фирменные грызики, которые мужики, из-за дешевизны и эксклюзивного вкуса охотно расхватывали – по мисочке на пару «Клинского» или «Арсенального». А были те грызики ничем иным, как кошачьими и собачьими комбикормами, которые эта оторва покупала оптом в виварии, обкрадывая таким образом и без того обреченных тварей.

Этой вонючей дряни хватало и пивным мужикам, и всему Люськиному зверинцу. Утром, уходя из дому, она мерным совком насыпала по мискам всему зверью. Коты мягко спрыгивали на задрыганный пол, не боясь в час кормежки быть разорванными чумовой собачьей братией, вечером процедура повторялась. И никто никогда не путал свою миску с чужой, и никто ни на кого не задирался.

Но это бывало только два раза в день.

А все остальное время – суровые джунгли.

Васятка был Третьим. Васятка Первый был тот еще ухарь, с порванным ухом, злющим взглядом и седыми, будто прокуренными, усами. Васятка Второй был обыкновенным мудиком, которого не подпускала к себе ни одна уважающая себя кошка, а неуважающих себя кошек в природе не бывает. А больше трех котов разнузданные псы над собой не допускали.

Васятка Третий появился незнамо откуда еще писклявым котенком, которого зашибить и раздавить псиному зверью ничего не стоило. Но его по ошибке на раздавили. И вырос кошак – страшно представить.

Вид у него был совершенно мелко-уголовный, то ли по –ой статье УК (квартирные кражи со взломом), то ли по -ой (дебош и хулиганство в общественном месте). Морда – хитрющая, с такой улыбающейся мордой выходят на самые отчаянные дела. Самое выдающееся – клок совершенно черной шерсти на серо-полосатой шкуре головы, точь-в-точь бандитский бокс, как в ранние советские времена. Челка этого клока косо спадала на правый глаз – и только золотой фиксы не хватало в наглой пасти.

В полтора года Васятка Третий стал портить, трепать и топтать всех кошек подряд. Он загонял свою очередную жертву в угол, откуда – ни выскочить и ни отбиться, надсмеялся и надругался над своей жертвой в особо циничных формах и позах, а затем победно вспрыгивал на самый верх, на антресоли, где лежал, свесив боевую левую, пухлую и нервную, до самой раздачи кормов.

Однажды шалава Люська привела к себе дизайнёра. Дизайнёр был в креативном авитоминозе, искал тему, но наткнулся на эту заразу порченную.Короче, утром он заявил, что без Васяты не уйдет, а взамен готов оставить литр. Сторговались на двух.

Когда Васятка наутро проснулся на полу дизанёрской фатеры, он долго не мог понять, где он что случилось. Ни одной дающей псины, от которой так противно несет Шариковым. В миске вместо распоганого и надоевшего до колик Кити-кет для пивного отстоя – настоящая сметана, а в другой – самый настоящий хек серебристый, несбыточная, как решения ХХ-го съезда КПСС, мечта многих кшачьих поколений.

Встал, величественно потянулся всеми фибрами своего закаленного в классовых боях тела, глубоко и выразительно зевнул, зияя пустотой своего внутреннего мира и, высоко задрав левую переднюю, уверенно и весомо опустил ее на гулкий и гладкий дубовый паркет. Потом правую заднюю, потом правую переднюю, потом левую заднюю. Он шел к плошкам, топотом утверждая свое несомненное и даже конституционное право на эту территорию и жратву, а дизайнер, лежа на полу, подобострастно снимал Нового Хозяина.

Разумеется, сразу было забыто пошлое и пародийно монархическое Васятка Третий – в квартире, она же студия, поселился Васята, при гостях с почтением именовавшийся Васятой Скуратовичем.

Своими клипами Васята приносил своему верному Дизайнёру сотни тысяч баксов с каждой творческой удачей: ни одному из смертных котов не снился этот царственный топот величественная львиная поступь, это выражение могущества и непобедимости в пустом пространстве.

Васята плевать хотел, что потом подмонтировалось, будто он жрет Вискас или опостылевший с котячества Кити-кет: он брезговал 10%-ными сливками и мясом, хотя бы немного полежавшим в холодильнике. Из рыбной братии он предпочитал парных осетровых, свежайшего судака и кильки в томате Керченского рыбзавода – подлинную и настоящую аристократическую еду.

Кошек он продолжал драть с беспощадностью африканского лидера за свободу и независимость – эти клипы шли на ура на порносайтах и секс-DVD, как острейший унисексуальный биостимулятор. Лучшие парижские и миланские стилисты стояли в очереди, чтобы поправить его незабываемую черную челку, а ради котят от него в английском Королевском обществе любителе кошек не прекращались, скандалы, интриги и рост ставок.

Когда на конкурсе журнала Times «Человек года» Васята опередил Папу Римского и исполнителя главной роли в рекордно кассовом голливудском триллере «Ты мой опять и в третий раз», заработав тем самым три миллиона долларов, Дизайнёр вынужден был уступить его испанскому «Реалу» в обмен на Ринальдиньо и пару самых южных Канарских островов.

А у стервы Люськи завелся котенок-альбинос с черными лапками и хвостом. Васятка Четвертый сразу стал подавать большие надежды.