С завалинки старожила

Жизнь в Москве по-своему утомительна – трата денег порой утомляет более их зарабатывания, а не тратить деньги – все равно, что разбрасывать их по ветру, это ведь только в СМИ и воспаленных мозгах кремлевских да околокремлевских мечтателей инфляция составляет 10-20%, реальная же колеблется от 50 до 100…

Ночной звонок Валеры Лебедева, как чужой бред в собственном кошмаре:

- «Лебедю» десять лет, ты публиковался, начиная с первых номеров альманаха. Напиши небольшое эссе.

Чтобы хоть как-то уснуть, я встал и написал: совершенно уж точно, что «небольшое», но вряд ли способное потянуть на «эссе».

… Десять лет – а, кажется, все это было две реинкарнации тому назад.

Валера в Америке уже старожил, лет пять в Бостоне, я – менее года, как живу в Калифорнии, в малозаметном городке Монтерее. Для москвича это испытание, особенно, если добавить strong zero level in English, полное неумение водить машину и возраст за пятьдесят.

Валера, как и в Москве, бурно печатается в русскоязычной периодике по всей Америке, выступает на русском радио и полон предпринимательской энергии. Он начинает издавать «Бостонскую независимую газету», но его компаньон оказывается жуликом, негодяем и отпетым авантюристом. Слава богу, на большие бабки Валера не налетел, отделался легким испугом. На семейном совете было решено, в целях реализации публицистического, редакторского и предпринимательского потенциала Валеры начать выпуск электронного альманаха «Лебедь», который жив до сих пор и, будем надеяться, переживет многих и многие.

В качестве авторов Валера привлек нескольких друзей, среди которых моя дырявая удерживает только Анатолия Торчилина. В эту обойму попал и я. И даже несколько лет кряду был одним из наиболее частотных авторов альманаха.

Такова моя версия истории происхождения и становления альманаха «Лебедь». Мой уход и даже разрыв с Валерой – грустная и явно не юбилейная, неуместная на юбилее история, да и вспоминать ее – неохота, еще приснится потом.

Дальнейшее размышление – вовсе не ложка дегтя в юбилейную бочку. И то, что я пережил в «Лебеде», я мог пережить в любом другом Интернет-месте (и, если честно, переживал).

Мне кажется, что Интернет породил совершенно новые моральные нормы и правила, для меня абсолютно неприемлимые.

Скрываясь за разного рода Никами, люди в разного рода Гостевых и на форумах, начинают буквально изголяться, заниматься нравственным эксгибиционизмом, стриптизировать в грязном белье своих душ. Анонимно и совершенно безнаказанно они начинают перетолковывать и переинтерпретировать чужие слова и мнения, придумывать за людей их судьбы и характеры, хамить и оскорблять, вообще, позволять себе такое, чего в очном общении даже помыслить невозможно.

Меня, признаться, охватила оторопь от подобного рода дискуссий и коммуникаций, Валера же уверял меня, что все это – не более, чем литературная игра и эти перепалки только поднимают рейтинг его издания. Может быть, может быть… То есть, действительно, это так – рейтинг и популярность «Лебедя» быстро росли и не столько за счет публикаций, сколько благодаря скандалам в Гостевой.

Повторяю, «Лебедь» в этом отношении оказался, увы, не уникальным явлением. Такое происходит повсеместно по всему Интернету, и русскоязычному, и англоязычному, и, скорей всего, прочеязычному.

Это обстоятельство заставило меня задуматься о природе аморалитета электронных коммуникаций. Собственно, версия об этой природе и составляет единственное содержание данного «эссе» – вряд ли все остальное имеет хоть какое-то право на существование и публикацию.

В очной коммуникации, в общении, существует, пусть и витиеватая, логика событий и слов: мы, по крайней мере одновременно слышим говоримое. И есть точная адресовка – кому говорится и кому отвечается и с кого спрашивается: кивком, взглядом, поворотом, жестом. Имеется драматургия общения, элементарное единство места, времени и действия.

Есть также давнишняя традиция заочного общения в письмах. Там, из-за отсутствия единства времени и места, жестко соблюдается хронология событий и реплик, а также круг вовлеченных в переписку (чаще всего этот круг ограничивается двумя персонажами, реже, когда в переписке несколько человек).

И в том и в другом случае коммуниканты формируют единую для себя ситуацию.

Ничего этого нет в Интернете.

Все ответы, вопросы и реплики – всем.

В разговор может встрять любой и в любую минуту, независимо от того, он в контексте или в осадке.

К этому ералашу и абсурду надо добавить два немаловажных обстоятельства:

- кто-то в э-коммуникации пользуется собственным именем и не скрывается, кто-то – в маске (хорошо, если в одной, а то ведь – целый ворох масок), что сразу начинает напоминать дуэль: один фехтует прутиком, другой – дубиной с оптическим прицелом;

- э-коммуникация – это обрывки и экскременты иных ситуаций: некто сидит на работе в своем кубике и нет-нет отрывается от служебных обязанностей, залетает на форум и «пролетая над Череповцом, посылаю всех его жителей к такой-то матери», некто совсем другой рыщет по поисковикам информацию, автоматически или случайно попадает на тот же форум, но с другой идеей: «а не спасти ли мне эту часть человечества?»; третий – завсегдатай Гостиной, привык к вниманию к своей персоне и своим словам, вообще, считает, что он пуп и авторитет тут; и таких персонажей набивается из разных углов и миров – неопределенное количество.

Так формируется пошлая ситуация (пошлым явлением астрономы называют то, что приходит неизвестно откуда и уходит неизвестно куда). И люди, строго говоря, не виноваты в ней, они вбякиваются в нее поневоле: ник был придуман для «литературной игры», а оказался балахоном палача, легкая ирония оборачивается едким сарказмом, лидерство – самозванством, а простота нрава – хамством.

Сидя в своей ситуации, мы не понимаем, не догадываемся, представить себе не можем, что в эфемерной э-ситуации выглядим совершенно неадекватно собственному представлению о себе. И совершенно неожиданно для себя получаем в ухо от соседа справа, которого в глаза не видели, знать не знаем и ведать не хотим. И только это мы решили ответить ему ударом на удар, как кто-то то ли сверху, то ли снизу дернул нашего соседа справа и потопил в море крови (бочке дерьма, …), наш кулак зависает над опустевшим местом, а за три ряда от нас раздается в наш адрес радостное «сам дурак!» или «ты почто ужика убил?».

Этот хаос и беспорядок и есть питательный субстрат тотального взаимонепонимания и аморалитета.

Поставил я однажды рискованный эксперимент.

Сидим мы на работе, как всегда, делать нечего или неохота, играем в on-line шахматы. У меня рейтинг – хреновый, потому что я им не дорожу. А у приятеля – выше моего: он его пасет. Я возьми да и вызови его на партию, благо он мой user name не знает. Один раз я у него выиграл (играет он еще хуже меня, хотя это почти невозможно), другой. Мужик завелся. После каждого проигрыша реванш требует.

Долго это продолжалось, пока ему с горя не приспичило. Проходит он мимо моего компа и видит там ту же композицию, что и на своем дисплее… Большего врага я в жизни своей не встречал. Он мстил мне на каждом шагу и при каждом удобном случае, и был несказанно рад моему увольнению, к которому приложил максимум усилий.

И, между прочим, прав-то был он, а не я: нельзя смешивать on-line ситуацию с живой.

К чему бы все это?

Пока в э-коммуникациях будут господствовать пещерные нравы, будут жить и процветать бессмертные Калифорнийские Гуано, Гомики АК, Шивы Ворошиловы, и пр. с прихвостнями. И даже более, их концентрация будет все гуще и гуще. И вы даже не замечаете, как ватерлиния вашего белого парохода давно уже ниже уровня мирового океана: на титуле «Лебедя» строго начертано: «перепечатка только с согласия редактора» – на авторские права можно, следовательно, просто плевать.

А и надо-то всего: перестать тыкать пальцем друг в друга и договориться о правилах игры, о том, что можно и что нельзя – с учетом особенностей э-ситуации, а не согласно УК USA.

И я искренне желаю читателям и завсегдатаям «Лебедя» успешно решить эту проблему и стать первым нравственно сообразным электронным сообществом – ведь кто-то должен быть первым, а вы – уже не дети, десять лет стукнуло.

Только, пожалуйста, без меня – я и без «Лебедя» до неприличия аморален.

…С тем я и лег, и провалился в свои бездонные.