Человеческая география (проблема отечественной географии)

Для мирового сообщества данная постановка вопроса кажется весьма сомнительной: зачем ломиться в открытую дверь Human Geography, если эта дверь распахнута.

Дверь действительно распахнута, и проблема не в том, чтобы открыть уже открытое. Проблема заключается в самих отечественных географах, в необходимости снятия с них табу выхода из мелкомасштабного государственного служения.

Смена хозяина

Даже собака, если ее перестать кормить, дичает и теряет преданность нерадивому хозяину. То, что происходит сейчас в географии, очень напоминает эту ситуацию: мы дичаем.

Речь идет не только об отечественной географии – вся мировая география в значительной степени долго и преданно служила интересам государств, промышленности, войны, строительства, энергетики, транспорта, торговли, политики, партийным и религиозным интересам, интересам обществ и партий, институтов и ведомств и практически не обращала внимания на собственно человека, считая его то жителем и единицей счета населения, то статистической «душой» (capita), то пассажиром, то производительной силой, то потребляющим бессилием, то голосующим, то протестующим, в любом случае – именно единицей счета, безликой, монотонной, не отличимой от других единиц, как неразличимы между собой единицы информации в компьютере и капли воды, составляющие океан.

Любая система управления и счета – социальная, государственная, экономическая, церковная – стремится к увеличению однородности и однообразия управляемого содержания. Каждый генерал мечтает о калиброванных солдатах, таких же калиброванных, как артиллерийские снаряды и патроны в магазине карабина.

И потому география, послушная слуга разного рода управляющих надстроек, верхушек и пирамид, пыталась привести окружающий мир к однородности или описывать его как однородный. Поискам однородности посвящены теоретические работы Тюнена, А. Вебера, Кристаллера, Колосовского, Леша и других классиков и корифеев географии. Районная планировка и генпланы городов, генсхемы развития и размещения производительных сил – географическая практика по повышению однообразия мира, сведению его к легко узнаваемым сочетаниям, наборам и ассорти производств, инфраструктур и условий проживания.

Выходы из индустриального общества – в постиндустриальное, в коммуникативное, в информационное, в постмодерный гуманизм и по другим направлениям – диктуют и определяют смену ориентаций географии с наращивания однородности и однообразия мира на тангенциальное увеличение его разнородности и пестроты, на уникализацию каждой человеческой жизни в калейдоскопически разнообразном мире.

Географию спасет смена хозяина – структур управления и власти, на нового – человека как человека.

Конечно, если кто-то видит интерес в ТПК и кластерах, в обслуживании нефтяных монополий и газовых правительств, то пусть это и остается их географическим интересом, пусть и на задворках человеческой географии и географии вообще.

Чему не учит география

Любая географическая карта – вид местности с высоты птичьего полета или полета баллистической ракеты. Человек принципиально видит свой мир иначе, не в проекции «вид сверху», а фронтально. Но география его не учит фронтальному обзору мира. Более того, она призывает его забраться на некий возвышенный пуант и оттуда разглядывать, например, новый, неведомый город. Интересно, что кроме крыш и планировки улиц видно с этих пуантов? Виден ли хоть один горожанин? О чем он говорит, молчит и думает? Как живет, каковы его привычки и странности, каковы нравы и обычаи этого города? О чем пишут местные газеты и судачат пикейные жилеты, каковы цены на базаре и чем местный засол огурцов отличается от привычного? Какие цветы растут на окнах домов и какова нумерация этих домов? Чем пахнут местные харчевни и как надо жарить местную рыбу, чтобы она была такой вкусной? Какие легенды и призраки бродят ночными туманами по улицам и дворам этого города? Как хоронят и как общаются здесь с мертвыми? Что было здесь, на этом месте, когда здесь ничего не было? О чем помнят камни этого города? Как принято объясняться и клясться в любви здесь? Какую руку надо подавать даме, выходящей из машины, и какую – выходящей замуж?

Прежде, чем отвечать на эти крайне важные для человека вопросы, география должна понять и построить свое рабочее понятие человека. Разумеется, не следует забывать, что только в философии ежегодно появляется около пятидесяти тысяч публикаций о человеке, не менее бурными потоками поступают публикации о человеке из медицины, психологии, биологии, социологии, беллетристике. Но во всем вселенском хорале человеку голос географии либо не слышен либо вовсе отсутствует. География никогда не задумывалась о человеке как человеке, она не знает и потому не понимает своего нового хозяина.

Видеть мир – глазами ребенка, взрослого человека, видеть мир изнутри человека и изнутри его жилья, а не сверху и снаружи, видеть и уметь удивляться быстрой смене декораций спектакля жизни, смене гораздо более частой и быстрой, чем меняется главный герой наших незатейливых пьес.

За шесть десятков лет мое родное московское Измайлово несколько раз меняло свой облик: там, где был сосновый лес, выросли сорняковые березовые лесопосадки, ручей, отделявший хулиганские Балканы от респектабельных и уютных бараков электрозаводских рабочих, исчез, майских жуков сменили клещи и мараловые блохи, за Шестнадцатой Парковой в лесу вместо орехов растут кучки дерьма, зато в любой сезон, вечно пьяный сосед дядя Семен Редькин сменился навечно зависшим на игле соседом Санькой-Хошимином, в песочнике копаются таджикские дети, в керосинной лавке – бутик от Версаччи, а на месте знаменитого киоска «Союзпечати» – элитная многоэтажка с недремлющим оком видеоохранника каждые десять метров непреодолимого даже на Коньке-Горбунке забора.

Здесь мы пели, а вон там, в кустах сирени на бульваре целовались всю ночь, а под этим деревом, спиленным под самый корень под парковку, хранился наш сокровенный секрет из разноцветных стеклышек, бронзового жука и фантика недоступных нашему детству конфет «Косолапый Мишка».

Это все – человеческая география, и, когда измайловские земляки встречаются неожиданно в отдаленнейших странах и местах, они вспоминают не «промышленность и народное хозяйство» своей родины, а всю эту милую дребедень.

Почему русские, когда чистят картошку, держат нож острием к себе, а у американцев чем костистей мясо, тем оно дороже? Почему южане предпочитают маринады, а северяне квашение и соление? Зачем туркменам летом теплые ватные халаты? Чем моются в пустыне, если нет воды? Почему в Латгалии озера названы по именам семей, живших здесь, а у русских так распространены фамилии по топонимам?

География как искусство

И если признать человеческую географию как одно из спасительных и продуктивных направлений развития географии, то следует отказаться от представления о географии как исключительно научной дисциплине. География должна принадлежать сфере искусств и изящной словесности в той же или даже большей степени, чем научной области. Подобно истории, которая давно уже создала такие жанры как исторический роман, эпическая поэзия, путешествия в машине времени (и в прошлое и в будущее), география имеет опыт описаний путешествий, странствий, паломничеств, визитов в несуществующие города и страны, однако сами географы, профессиональные географы по сути избегают беллетризации.

Фактически отсутствует географическая журналистика, видовая кинематография, а те суррогаты, что иногда попадаются, потрясают своей безграмотностью (как-то в журнале «Вокруг света» я прочитал о банановых пальмах, в другом месте – об ананасовых, а в американской публикации запомнилась такая фраза: «Окрошку в России дворяне и другие богатые люди заправляют шампанским, а в крестьянских семьях довольствуются сухим белым вином»).

Передо мной «Выходные в Подмосковье» популярнейшей серии Ле Пти Фюте. Среди его 28 авторов есть немного и географов, совсем немного, историков – гораздо больше. И, как результат, современная жизнь Подмосковья представлена скорее бензоколонками и расписаниями, чем реальной жизнью. Очень полезное издание уныло как голос уставшего гида: «посмотрите налево – памятник культуры, посмотрите направо – еще один памятник, на сей раз старины, а прямо перед нами – вокзал».

Географам профессионально свойственно вести полевые дневники и дневники путешествий. Кто из нас не улыбался спустя много лет своим дневниковым записям, запечатлевшим и тонкие наблюдения, и острые ощущения, и глубокие чувства, мысли, догадки. Это гораздо интересней пересказов экскурсоводов, которыми полны дневники обычных, непрофессиональных, негеографических путешественников, географ никогда не остановится на ахе восхищения местным вином, а попытается объяснить, чем и почему оно восхитительно.

Географическая живопись – это тоже география. И географическое коллекционирование (минералы, гербарии, вина, бабочки и другие насекомые, видовые открытки, видеотеки) – художественная география, поскольку искусство – это способ познания и освоения мира, работа вполне географическая.

Разумеется, это предъявляет новые требования к географии и вызовы географии: сочный литературный язык, образность, стилистическая легкость, наглядность, лишенная свирепой серьезности и черно-белых унылых перечислений, сопоставлений, сравнений, цитат и ссылок.

География и страноведение

География могла бы занять достойное и востребованное место в страноведении, прежде всего, в лингвистическом страноведении, которое, по счастливой случайности человечно (так получилось, что языком владеет только человек, а не его произведения и производные – промышленность, транспорт, ТПК, системы расселения и т.п.).

Все возрастающая мобильность людей и выдвижение свободы перемещений как одна из наиболее привлекательных свобод и ценностей человеческого существования – от важнейший ресурс и резерв развития и даже слияния человеческой географии и лингвистического страноведения. Пока же лингвисты недоуменно пожимают плечами: «географы и страноведение? Такое просто невозможно, они ж ничего не знают о том, что надо людям при освоении иностранного языка».

География и краеведение

Нынешнее краеведение погрязло в путах воинствующего патриотизма и каждый краевед считает своим долгом утверждать, что вверенная его краеведческим заботам местность была заселена людьми задолго до динозавров.

В рамках человеческой географии просматриваются новые горизонты краеведения: местная топонимика, фольклор, говоры, мифология мест, сакральные и табуированные места, восстановление одухотворенности мест, нравы и обычаи, традиции, рукомесла и затеи, генеалогия.

Такое краеведение также является человеческой географией.

Санитарная, медицинская и экологическая география

Эти аспекты человеческой географии имеют не только и даже не столько научный характер, сколько направлены на практические советы и рекомендации поведения людей в своей и, что особенно важно, в чужой среде обитания, там, где они – гости.

Впрочем, сама природа человека такова, что он, по своей антиприродной сущности, выделенности из природы, своей искусственности и в соответствии со своим предназначением (Гете: «Человек – это природа, которая познает самое себя»), всегда и везде ощущает себя одновременно и гостем в чужом доме и хозяином положения.

Сакральная география

Сакральная география как человеческая география заполняет пространство жизни духовным содержанием, духовными значениями, маркирующими святые и табуированные места, проявления гения места и злого гения места, изгоняющего человека из своих пугающих логовищ.

Путешествуя по Америке, остро чувствуешь, что духи и гении, добрые и злые, этих мест изгнаны или глубоко схоронились – в отличие от явственно одухотворенных ландшафтов Европы, особенно Крыма, а также северных ландшафтов, ландшафтов Алтая и всех других мест обитания древних цивилизаций.

Человеческая география и хозяйственная география

В своей статье, написанной в конце 80-х и опубликованной в середине 90-х годов (От района к региону: на пути к хозяйственной географии. «Известия АН СССР. Серия географическая», 6, 1994, стр. 120-129), я пунктиром обозначил контуры будущей хозяйственной географии, которая должна сменить собой экономическую географию или хотя бы потеснить ее.

Теперь, спустя довольно серьезный промежуток времени, я могу сказать: хозяйственная география – всего лишь часть человеческой, так как жизнь человеческая, человеческая жизнедеятельность значительно шире его хозяйственной деятельности: она полна разума рачительности в той же мере, в какой – поэзии, романтики и безумств.

Ключи к успеху: продукты и товары человеческой географии. Каналы и способы реализации географического спроса

Дневники путешествий, путевые заметки и очерки, путеводители (ах, как прекрасны были дореволюционные путеводители по Волге и Каме, путеводители по Крыму одессита Москвича!), альбомы и атласы с подробнейшими описаниями маршрутов, буклеты, карты с описаниями, Интернет-продукция, видеокассеты, CD и DVD, инструктивная, познавательная и развлекательная аудиопродукция – далеко неполный перечень продуктов и товаров, уже имеющих емкий и оживленный потребительский рынок, заполняемый, чаще всего, непрофессиональными поделками с банановыми пальмами.

Необходимы курсы по человеческой географии: модульные (ориентированные на профессиональную компетенцию разных уровней) для географов и общие – для неогеографов. Важно, чтобы это были не учебные, познавательные курсы, в которых лекции занимали бы минимальное пространство, а основной формой образования были бы прогулки, поездки, походы, экскурсии, путешествия, а также разного рода игры и имитации.

Богат и выбор каналов и способов реализации продукции человеческой географии: частные и публичные библиотеки, туристические клубы, турагентства, отели, магистральный транспорт, бензоколонки, национальные парки, центры туристической информации, сеть книжной торговли, школы, музеи, церковные общины, паломнические организации. Географы могли бы быть прекрасными попутчиками и компаньонами по путешествиям, гидами-проводниками, путевыми наставниками.

Рынок ждет прихода человеческой географии и вправе надеяться на то, что мы откликнемся на это приглашение.