Новые приключения старика Хоттабыча

Владимир Алексеевич Костыльков сидел на кухне в компании бутылки тридцать третьего портвейна без акцизной этикетки.

Это было в то лето, когда вся огромная страна встала на смертный бой из-за проходимцев в Кремле, отвечающих за акцизные марки. Сколько народу тогда поотравлялось всякой подпольной дрянью.

Владимир Александрович ничего еще такого не знал, но перепавшую ему из надежных рук верного человека на мелкооптовом рынке бутылку рассматривал с подозрением, как человек, привыкший в органах смотреть на все новое как на хорошо посаженное старое. Но ведь как-то свое одинокое восьмидесятилетие отметить надо?

Старуху свою Владимир Алексеевич проводил к ее Богу шесть лет тому назад. Сам он верил во все, кроме Бога, и потому был даже рад избавиться от суеверий своей женули-Зинули. Женька Богорад, его старинный друг-приятель, умер еще раньше, счастливо избежав перестройки и пенсии. Сын со всем своим семейством – на даче все лето и даже не позвонил еще, времени уже почти восемь утра, а они там все еще дрыхнут, небось.

Владимир Александрович сколупнул пластиковую обложку с пробки, аккуратно навинтил штопор и потянул пробку наружу. Та упорно сопротивлялась, но потом все-таки пошла-пошла, из бутылки неожиданно повалил сиреневый не то туман, не то дым, запахло хной и басмой и еще косхалвой, довоенным керосином и отглаженным пионерским галстуком.

Когда дым стал рассеиваться и оседать, на тесной кухне оказался старичок, маленький, горбоносый, как террорист по телевизору.

- а, это опять ты? – разочарованно протянул старичок.

- ты кто?

- Вот и встретились две грусти. Не узнаешь? Гасан Абдурахман, Хоттабыч, блин.

Что-то сладко и больно кольнуло в левом верхнем боку Владимира Алексеевича, и ему вспомнилось: да-да, старик Хоттабыч, мерзкий старикашка из довоенного детства, психлечебница, перепуганные родители, белый билет – на всю жизнь, потом война, эвакуация в Башкирию, в пыльный вонючий Стерлитамак, безрадостный аттестат зрелости, работа в горархиве. Именно там он познакомился с первой в своей жизни девушкой, Зинаидой, которая как-то очень быстро, без предисловий стала его унылой повестью и женой. Тесть из органов, перетащивший его на работу в архив МВД: «Дурак! Война кончается – а ты еще не в форме. И справку из психдиспансера береги как зеницу». Как всегда, тесть оказался прав и по-орлиному прозорлив: сначала всех настоящих военных инвалидов переловили, а потом постепенно пошли льготы и пряники с неба для таких, как он: и к тридцатилетию победы, и к сорокалетию, и к пятидесятилетию, и к шестидесятилетию, и, только б дожить, к следующему круглолетию. Тут не только медали. Как инвалиду Великой Отечественной ему и квартиру отвалили, там же, в Трехпрудном, рядом с уже не существующей Собачьей площадкой, и две машины с ручным управлением – сначала «Запор», потом настоящую, «Москвича», и дачный участок. Квартиру приватизировали на его имя – опять экономия. Бесплатный проезд, раз в год путевка в Ессентуки, нервы лечить. Повезло с тестем, единственное, с кем и в чем повезло в жизни.

- ну, и гад же ты, Хоттабыч.

- а что – я? Я – ничего. Меня ж самого так упекли – вот только сейчас вырвался. Это все Лазарь Иосифович, автор наш. Да и он тут не при делах – эпоха такая!

- у меня с метрами напряженка: фактически все это не мое, только оформлено на меня. Я тебя прописать не смогу.

- а я в аквариум – к рыбкам. Буду меж них лежать легкой водорослью на камушках: и на свободе и в безалкогольной среде. Если б ты знал, что за смрад – этот портвейн №33!

В портвейне он, однако, поучаствовал. По-стариковски тихо добили бутылку, повспоминали розовые дурости старинного довоенного времени, как духарились на «Динамо» на мачте «Зубило»-«Шайба», как однажды обожрались мороженного, о круизе в Арктику и шебутного братца Хоттабыча, заядлого троцкиста, не принявшего окончательную победу социализма в одной отдельно взятой. Хоттабыч, по старой памяти, раздобыл шербету, кулек кураги, рахат-лукуму (теперь такой уже не делают!). Владимир Алексеевич под конец расщедрился, изжарил яичницу с одесской колбасой, потом достал семейные фотографии, и день рождения прошел как в лучших семейных традициях советских кино.

Через неделю из оздоровительного лагеря под Херсоном вернулся правнук, последний в роде Костыльковых, Кирюшка, загоревший, похудевший, вытянувшийся и почти уже совсем догнавший своего прадеда, скептик и пофигист. На дачу ехать он отказался наотрез: там не было Интернета и по мобильнику плохая связь. После долгих переговоров с родителями Кирюшки, такими же шалопаями, как и он, решено было оставить хулигана на попечение прадеда до конца июля.

Так Хоттабыч приобрел себе закадычного друга.

Перво-наперво Кирюшку одолели звонки девчонок из разных городов нашей необъятной, но в основном из нефтегазовой Тюмени: сказывались гены дальнозоркого тестя Владимира Алексеевича.

Однажды Кирюшка разрешил Хоттабычу послушать свои наушники – старик чуть не оглох и больше современной музыкой не интересовался. Они часто играли по вечерам в шахматы и монополку, Хоттабыч молниеносно освоил компьютер и Интернет, в которые Владимир Алексеевич просто не верил и считал, что как только придет настоящий президент, а не этот старший лейтенант наружки, так все это разом отменят и запретят. Хоттабыч же считал Билла Гейтса повелителем джинов и боготворил его со всей своей раннемусульманской трепетностью.

Из-за Интернета стали происходить небольшие скандалы, впрочем, вполне миролюбивые,

- Хоттабыч, ты опять на порносайты лазил? Я не успеваю за тобой вирусы уничтожать.

- давай я фильтры на них поставлю.

- у тебя, что, новая антивирусная программа?

- зачем? я и сам уже кое-что умею. Во, смотри, жми download и наслаждайся!

- клево! А обновление?

- еженедельно, а также по мере поступления новых вирусов.

- и это на все вирусы?

- пока только на worms. Но он быстро научится убивать и всех прочих. Эксклюзив!

- не эксклюзив, а чистое дерьмо. Ты что наделал, козел?

- а что?

- ты ж всех червей убил у меня, и в преферансе, и в бридже. Как я теперь на трех мастях играть буду?

- рано тебе еще в азартные игры играть, до 18-ти жди.

Впрочем, дома они только ночевали или интернетчали, оставляя Владимира Алексеевича наедине с бесконечными новостями, чрезвычайными происшествиями и рекламой – фаршированная картинка мира не давала ничего, кроме диареи, но ведь и это – занятие после восьмидесяти.

Хоттабыч оказался непоседой – в свой аквариум почти даже совсем не нырял, а таскал с собой Кирюшку по всему Подмосковью. С деньгами у старика проблем не было. Из банкоматов он изымал, как честный джин, только столько, сколько требовалось, на такси не катался, по кабакам не ходил. Однажды он решил слетать куда-нибудь серьезно, один, кажется, в Эмираты.

В Шереметьево его за горбатый нос, конечно, тут же задержали. Потребовали паспорт, Он быстро соорудил необходимый документ и даже прописку указал, точнее – временную регистрацию, в Трехпрудном, разумеется. Менты потащили его в свое логово, стали сверяться по вертушке с базой данных, но ловкач и тут успел пролезть в эту базу данных и занес туда свои данные, сплошь липовые. Менты, однако, не отпускали его, давая понять, что скоро отпуска, а по-настоящему отдыхать практически не на что.

- валютой берете? – спросил маг и волшебник.

Менты переглянулись между собой, но согласились. Хоттабыч достал из-за пояса расшитый бисером кошелек и отсыпал им настоящие золотые пиастры, по три штуки каждому:

- настоящие, подлинный 8-ой век от Рождества Христова, из казны Гарун-аль-Рашида, да продлятся во веки дни его счастливого правления.

Изумленные менты взяли золото, но при попытке обменять его на настоящие рубли в аэропортовском обменнике были арестованы феэсбэшниками, их долго мотали в Лефортовской тюрьме, присовокупили к делу ЮКОСа и укатали в Пермскую область, очень надолго.

Кирюшка увлек Хоттабыча динозаврами – до знакомства с ними старик считал себя самым древним на Земле. Хоттабыч несколько раз пытался воссоздать живого динозавра, но у него получался то гугнивый диплодок, то крикливый ихтиозавр. После того, как вместо динозавра возник саблезубый тигр и чуть не сожрал обоих испытателей природы, было решено перенести эволюционные опыты в виртуальный мир компьютера.

Кирюшка нахватался у Хоттабыча способностей предвидения и стал зарабатывать приличные деньги на Нью-Йоркской фондовой бирже в виртуале. Он щедро оплачивал своему другу-переростку турбосолярий, где можно было отогреться от московского осклизлого лета.

Оба они увлеклись политтехнологиями и уже выиграли выборы в Бурунди, но не нашли эту страну на карте, а потому переключились исключительно на муниципальные выборы в Восточной Европе.

Родители купили Кирюшке путевку на третью смену под Звенигородом. До отъезда в оздоровительный лагерь оставалось всего четыре дня, Хоттабыч сильно поскучнел, потому что с Владимиром Алексеевичем ему совершенно не о чем было поговорить, рыбы молчали, а грусть бессмертия затягивала тоскующую душу джина паутиной отчаяния.

Уезжая, Кирюшка вдруг засопел, как в детстве, и, полуотвернувшись к стене, сказал:

- ты, знаешь, Хоттабыч, ты это – больше не лезь в бутылку, ладно?