Подмосковье

В центре станции метро «Библиотека имени Ленина», там, где две лестницы перехода на «Арбатскую» и «Александровский сад» образуют тесный шалашик, популярное место свиданий, встреч и ожиданий, имеется узенькая лестничка, стены которой обиты полированным мрамором розово-грязного цвета. Отделена лестничка от публики низенькими решетчатыми двухстворчатыми воротцами на хлипком шпингалете. Открыть эти воротца можно простым пинком, но лучше все-таки, культурно отодвинув шпингалетик. По этой лестничке шастают ремонтники, уборщицы и другие служки метро. Расположенные там помещения, тесные и грязноватые, не представляют из себя никакого интереса, ну, абсолютно никакого, смотреть просто не на что. И мало кто из суетящихся здесь людей догадывается, что фанерная секция шкафчиков раздевалки легко сдвигается вправо, открывая небольшой тамбур.

Тамбур всего двух шагов глубиной заканчивается массивной железной дверью. Справа от этой двери – небольшой наборный щиток. Надо набрать нужный код, сначала шестизначный, потом четырех, потом восьмибуквенный, раздастся характерный механический скрип, створки двери разойдутся в разные стороны вглубь стены, открывая собой шахтерскую клеть – незатейливого пращура современных лифтов.

На приборной доске опять надо набрать тройной шифр, но уже совсем другие комбинации, и клеть с грохотом и лязгом ухнет вниз, толкая ваши потроха к самому вашему горлу. Все-таки постарайтесь посчитать глубину шахты – она равна 78 метрам, проверьте эту информацию, чтобы убедиться в ее точности и правильности. Считать легко, если вы знаете, что горизонтальные переплеты шахты повторяются каждые три метра – ровно двадцать шесть горизонталей на скорости около 400 м\мин.

Когда клеть остановится, надо опять набрать три кода, понятно, отличных от двух предыдущих. При правильном наборе двери разойдутся, и вы окажетесь в Подмосковье.

Здесь точно такая же погода, как и наверху, автоматически. И если наверху дождь, то здесь – точно такой же, если метель, то и здесь метет. Если наверху ночь, то темно и здесь, и звезд также не видно, как и наверху, даже в ясную погоду, поэтому здесь в школах астрономию не проходят, а про гороскопы никто и не слыхал, как в Экваториальной Африке никто в лесах не знает и не слышал о снеге и льдах и даже представить их себе не может.

Архитектурно Подмосковье полностью повторяет Москву конца 30-х годов прошлого века: центр кое-где застроен монументальными жилыми и административными зданиями, на окраинах преобладают слабо освещаемые барачные кварталы с немногочисленными магазинами, школами, редкими домами культуры, диспансерами, клубами и банями.

В Подмосковье всего одна линия метро, используемая как захватывающий аттракцион между парком Горького и Сокольниками. Зато полно трамваев, звенящих и грохочущих на пыльных улицах и площадях, выстраивающихся в длиннущие очереди вокруг Таганской площади, на Зацепе и на Каланчевке.

Хотя здания вокзалов точно такие же, как наверху, но поезда никуда не ходят и рельсы давно разобраны. Входы в вокзалы заколочены. Они считаются секретными объектами, и обыватели любят шушукаться о том, зачем и для чего они.

В магазинах все отпускается по карточкам, продовольственным и промтоварным. Иногда происходят сбои в снабжении и, например, мартовские талоны на сахар в мае начинают отоваривать мылом. Но это, разумеется, мелочи. Единственное, за чем стоят огромные и утомительные очереди – керосин в керосиновых лавках. Все остальные очереди вполне терпимы и даже составляют основную статью досуга жителей.

Город живет полнокровной жизнью: утренние газеты жадно раскупаются, а за вечерними «Известиями» и «Вечеркой» выстраиваются летучие очереди. Люди живо интересуются войной в Испании, событиями в Африке и тем, как угнетают в Америке негров. Про Европу пишутся обычно всякие непристойности, а с борьбой китайского народа всеми испытывается законное чувство солидарности и братской помощи. Точно так же с интересом люди узнают из газет и радиосообщений о вспашке зяби, уборке ранних колосовых и достижениях науки и техники во всех областях знаний и человеческой деятельности. Детей также регулярно принимают в пионеры, как стариков – в крематорий.

Подмосковье живет изолированно, замкнуто, но не абсолютно: жизнедеятельность поддерживается регулярными плановыми поставками всего необходимого из закромов Родины (а мы тут наверху удивляемся бездонности этих закромов, совершенно напрасно, как видите, удивляемся).

Подмосковье было построено как сов. секретный объект именно в 30-е. Строителей и, разумеется, проектировщиков, ликвидировали сразу после сдачи объекта, а заселили город теми, кто получил десять лет без права переписки и более, вплоть до ВМН, в основном, в 1937-38 годах. Теперь, конечно, уже никто не помнит и не знает, зачем оно это все было построено и заселено, кажется, на случай войны с Англией и Америкой, но в госбюджете выделена эта статья и отменять ее нельзя, да и не гуманно, ведь речь идет о жизни почти трех миллионов человек.

Говорят, что где-то еще есть Подленинградье, Подкиевшина, Подгорький, но это уже все – откровенные преувеличения и враки.