В Москве ожидается ненастная погода… («о чем не пишут российские газеты» №69)

Политическое убийство трех крупных банкиров, Политковской и Литвиненко за одну осень – не слишком ли много крови позволяет себе Путин? Или кровь уже так ударила ему в голову, что он без нее теперь не может?

Жертва успевает внятно сказать своему убийце, что он – убийца, сказать публично и во всеуслышанье, но убийца хладнокровно объявляет: «мы готовы помочь английской полиции найти убийцу». Это превосходит все мыслимые и немыслимые границы цинизма и беспардонности.

Но официальный Запад продолжает расточать улыбки, обниматься и целоваться с подонком, мурло которого не просыхает от чужой крови.

И чем хладнокровней и равнодушней официальный Запад смотрит на злодеяния и преступления Путина, наглые и нескрываемые, тем развязней ведет себя этот… слов «человек» тут как-то совсем уж неуместно.

Это потрясающее хладнокровие имеет моральную подоплеку: а чем суд над Саддамом отличается от подсунутого Литвиненко таллия? Чем брат Жора отличается от брата Вовы? – только манерами. Расправа с людьми, вызывающими личную неприязнь, стала нормой политического права.

Не это удручает.

Удручает полное или почти полное молчание и равнодушие к убийству Литвиненко внутри страны. Трижды продажные и перепродажные «Известия» (какие только пацаны не владели этой газетой!) докатились даже до того, что обвинили в убийстве Литвиненко Березовского, человека, которому Литвиненко спас жизнь. Строить подобного рода догадки – демонстрировать гнилость и заплесневелость собственной шакальей совести.

В свое время царя всю зиму не принимали ни в одном приличном доме Санкт-Петербурга, потому что он не помиловал осужденного на повешение больного сухоткой террориста, покушавшегося на его изнь, Александра Ульянова.

В 19-ом веке российское общество более напоминало человеческое, чем в 21-ом.

А ведь наше молчаливое равнодушие есть признание в том, что мы – сообщники убийцы. Это мы его выбрали, это мы потакаем его безобразиям и преступлениям, это мы довольно потирали руки, когда отправляли на заклание Ходорковского, когда травили и расстреливали таких же как мы – в Дубровке и Беслане, когда разбивали бутылки грузинских вин (с российскими акцизными марками!), не потому что они плохи, а плох нашему грузинский президент.

Мы – сообщники и соучастники, и на нас кровь Литвиненко и Политковской, Меня, Холодова, Старовойтовой – всех тех погубленных безжалостным режимом только за то, что они – не эти.

Пройдет время – опять приоткроется glasnost. Кто-то будет обличать уже прошедший позор, кто-то опять будет визжать: «не замай!», 2не черните нашу святую историю!».

И только где-то глухо-глухо, ночью, на кухне, дрожащей рукой наливая очередной граненый, кто-то, может быть, вздохнет и скажет:

- мы сами во всем виноваты…

Над Россией опять ненастье, затяжное, как пропойное горе. И синоптики не обещают ничего хорошего на завтра…

Это стихотворение написано в 2001 году, в нем явно не хватает пары строф о последних пяти годах. Но и без этих строф как-то уж очень пасмурно…

Глядя на экран

Любовь, задачи, немцы, Сталин,

заводы, толпы, брызги стали,

цветы, народы, дети, Сталин,

мы жить еще прекрасней стали,

любовь, проблемы и Никита,

свинья, початки из корыта,

Америка, дурак Никита,

Динамо, КВН, "налито!",

любовь, Китай и Леонид,

БАМ, партия как монолит,

Что позабыто? Кто забыт?

лобзанья, орден, Леонид,

любовь, Манеж, нет водки, Мишка

свобода, девочки, интрижка

ГКЧП, ну, это слишком!,

Крым, Бонес, деньги, снова Мишка,

Госдума, танки, пьянки, Боря,

серпы и звезды на заборе,

секс, порно, доллар, Боря,

"воруют!", ваучеры, горе,

любовь, у.е., Гусинский, шут с ним,

"Курск", Сталин, Ленин, Путин,

порядок, олигархи, суки,

Чечня, хана, "в сортир их!", Путин.