Сад камней («О чем не пишут российские газеты» №73)

В преддверии 2007 года в новостных передачах ТВ установилось устойчивое равновесие: Путина показывают также часто, как и Медведева.

Они очень похожи: внимательны, рассудительные, не по годам мудры, не по росту мужественны. Надо полагать, что летом, когда Медведев будет официально объявлен инфантом, принцем и престолонаследником, чаша ТВ-пристрастий окончательно склонится в его сторону – на долгие девять лет.

Все это прекрасно понимает политический истеблишмент страны: никто всерьез не зарится на президентский трон, поэтому все силы, энергия и средства брошены на думские выборы всероссийского и региональных масштабов: больше-то выбирать нечего и не из чего, все остальные кормушки и корыта теперь раздаются назначенцам и порученцам Кремля.

Из небытия всплыли недавние политические трупы: Бурбулис, Немцов, Кириенко, Хакамада, Явлинский и даже люто ненавидимый народом Чубайс. Вся эта рать вновь замелькала в прессе и на экранах. Все как в шоу-бизнесе, где дюжина паханов типа Аллы Борисовны и Иосифа Кобзона не пропускает никого без своего соизволения. Нам надо просто ждать, когда физически вымрут эти шоу- и политические троглодиты.

Почему так происходит и почему у нас в России так испокон веков? Откуда эта геронтократия?

Задумавшись над этим вопросом, я стал допрашивать тех, кто явно относится к разряду «простых людей»: ветеранов, слесарей, пенсионеров. Эти беседы и разговоры, то коротенькие, то долгие, проходили в поездах и электричках, в пивных и трамваях, в очередях поликлиник и на остановках в ожидании автобусов.

И до меня стал доходить замысел и великое искусство выращивания сада камней. Из людей.

Вот короткие блокнотные записи некоторых высказываний:

Николай, слесарь-электрик, 57 лет: ну, ладно, ну насосались. Но ведь теперь можно и вернуть то, советское. Не все, конечно, только хорошее. Теперь-то им нечего бояться. А как хорошо было бы опять: бесплатная медицина, бесплатное образование, дома отдыха по профсоюзным путевкам…

Владимир Петрович, пенсионер, бывший инженер, 68 лет: я свой партбилет храню. Нынешним коммунистам верить нельзя – они такие же предатели и капиталисты, как и все остальные. А вот Путин порядок в стране наводит. Конечно, такую махину не завалишь за восемь лет, тут работы – еще на годы, если не делать революций. Путину надо дать еще четыре года, не хватит – еще четыре, пока всех ходорковских и Басаевых не уничтожит, и всю эту журналистскую рвань. А в церковь я хожу регулярно. Одно другому не мешает: Христос был настоящим коммунистом – помогал бедным, верил в светлое будущее и творил чудеса. Ведь и мы сотворили чудо: лапотная страна первой оказалась в космосе.

Алексей, работник ГИБДД, 48 лет: я уже одиннадцать лет работаю в ГАИ. Это сейчас к нам повалили беспредельщики – пенсионеров на «Москвичах» останавливают. Ну, что можно с «Оки» взять? Так ведь берут. Народ против нас озлобляют. Я, если останавливаю, только иномарку. Потому что это настоящие враги, я это в Чечне понял. Моя бы воля, я бы их – в отстой и в отстрел, чтоб движение не нарушать. Особенно этих, с мигалками и эскортами. Настоящие акулы – прут по осевой и по встречке, и ведь куда он ночью прет? В сауну, к девкам или с девками. А я ему козырять должен. Да никогда! А голосовать: мы люди подневольные. За кого скажут, за того и проголосуем. Начальству видней.

Олег, журналист, 53 года: в Москве работать можно, это – не Питер. А как в провинции можно работать, я вообще не представляю. А в Москве – каждый день новая газета открывается, две старых закрываются. Всегда можно работу найти. Особенно перед выборами. Меня тиражи не интересуют. Меня интересует только одно: сколько? Два года назад образовалась партия «Зеленые против абортов». Откуда у них бабки, я не спрашивал, но по четыре тысячи баксов в месяц полгода платили. Потом разбежались. Точнее, их перестреляли – они чей-то общак обналичили, деньги через газету обналичивали. Меня это не касается. Я сейчас на оппозицию работаю, Путина грязью поливаю. Если завтра скажут: вот тебе пять штук в месяц, пой ему дифирамбы – буду петь, пока платят. Деньги не пахнут. Особенно те, которые у тебя есть. А если их нет, то вот тогда оно все и начинает вонять дерьмом.

Виктор Петрович, пенсионер, бывший офицер, 61 год: раньше я знал, чего хочу, а теперь – не знаю. Мне не нужны эти сникерсы, плоские мобильники, девочки с ногами и улыбками до ушей, средства от насморка и дизфункции, вся эта рекламная мура, мне нужны эти толстые сытые морды в пол-экрана – за все, что они говорят, я обязан их стрелять, как бешеных собак – так велит присяга и воинский долг. Но это, оказывается, не враги и не провокация, я, оказывается, должен так думать и этого хотеть. И что самое страшное и непонятное: неужели и то, что было тогда, такое же вранье и дерьмо, как и это? Неужели я и тогда ничего не знал и не понимал? Ведь есть же у меня и глаза и уши – и тогда были. Но – неужели не было, как и сейчас?

Валерий Владимирович, преподаватель ВУЗа, 31 год: сейчас настало наше время – раньше все определялось стажем и должностью, теперь – знаниями. Старичье давно уже выжило из ума. Единственное, на что способны – сидеть в ученом совете и ходить по банкетам после диссертаций. Надо срочно защищать докторскую и брать в свои руки отдел, а, может, и весь институт. Вот только старичье ведь не пропустит нормальную работу. А если и пропустят – ВАК зарубит. Придется под них лабуду всякую писать. А ведь лет сорок и они были молодыми, а теперь не помнят, как их тогдашние старики затирали. А я? А что я? Разве соплякам, только что со студенческой скамьи, серьезную тему можно доверить, как самостоятельную. Нет, пусть с наше попотеют и покорячатся!

Власть воспитывает сама себя, сама себя и выращивает. Но ей, для полного спокойствия и уверенности в завтрашнем дне, нужен не просто покорный народ, а сад из камней, переставляемых и передвигаемых в разные композиции и икебаны.