Наш трамвай на рельсах встал – 2

Рюрик

Уникальную находку, проливающую свет на всю нашу древнейшую историю, сделали ученые историко-археологического института СО РАН из Новосибирска. На том же высокогорном труднодоступном плато Куок в Горном Алтае, где несколько лет тому назад ими была найдена мумия т.н. «принцессы Алтая», вскрыта вторая по высоте гробница, отстоящая от женского захоронения на пятнадцать метров в юго-восточном направлении.

В могиле на глубине примерно полутора метров захоронен знатный воин с конем. Если во всех предыдущих раскопах всадник располагался под своим конем, то здесь он был как бы на коне. Эта редкостная композиция свидетельствует о значительном, даже царственном статусе погребенного. Об этом же свидетельствует богатое убранство коня и царские доспехи тонкой работы, хорошо сохранившиеся.

Воин-царь погребен, укрытый покрывалом с каймой, вышитой характерным орнаментом. Всадник похоронен во всеоружии – меч в сильно обветшавших ножнах, кольчуга, высокий шлем, металлические наплечники, налокотники и наколенники, отдельно от воина – его лук и стрелы в колчане.

Углеродно-радоновый метод анализа показал, что захоронение относится ко второй половине 9-го века н.э. Хорошо сохранившийся череп с неоспоримостью указывает на неместное происхождение царя.

Сенсационны аксессуары, найденные в гробнице – ритуальная коробочка, прикрепленная ко лбу, и надпись, сделанная на покрывале, в которое была завернута мумия. Типичные буквы древнеиудейского алфавита искажены на дравический манер, тем не менее сама надпись читается очень хорошо: «РЮРИК – ЦАРЬ ИУДЕЙСКИЙ».

Три богатыря

-ну, все, Илюша. Теперь начнется серьезно.

- а что? а что такое случилось? Опять на понт берешь?

- Додик завалился. На маски-шоу попал. Теперь его в десятом раскручивают.

- Додик отмажется. А у вас, Рабиновичей, вечно очко стреляет по любому пустяку.

- не гони пургу, Илья, дело серьезное: это не простая стрелка. Чекисты крышевать решили.

- ну, дела! Алекс, это ж беспредел какой-то: все захватили, а теперь еще и крышевать будут! Сматываться надо – так я тебе скажу.

- а братана Додю волкам бросать? Как был ты кидалой, так и сдохнешь им.

- ты думаешь, мне его не жалко? Аж в горле першит.

- на перо бы тебя.

- локшь потянешь. Твоя взяла. Будем ментовку брать. В десятом, говоришь? Вызывай братву по трубе. Пусть знают наших!

В коротком и яростном бою Додик был отбит чисто конкретно. Заодно захватили три ствола, пожгли в мусарне все бумаги, положили двух мусоров навечно и еще шестерых – в больничку. «Перехват» не сработал – свои ребята в ГИБДД постарались, не зря копейку получают.

…Их внедорожники выскочили на пригорок. Сверху открывался вид на родные дали, полные тревожного покоя и трепетного страха – за себя, за общак, за сумрак подступающего со всех сторон будущего. Так они и запечатлелись на знаменитой картине: Слева, на «Ниве» цвета мокрого асфальта, вооруженный кастетом Додик, справа – на «Уазике» защитного цвета хаки Алекс Рабинович с нехорошей улыбкой потенциального предателя, по центру, с монтировкой в руке и в вороном пафосном «Хаммере» Горьковского автозавода – Илья Иерусалимский, вор в законе и бессменный лидер местного, киевского отделения солнцевской группировки.

Иван Сусанин

Когда Глинка узнал правду, он покинул Россию, на границе нарочно вышел из кареты, из-за шлагбаума плюнув в Родину, и сказал: «Ноги моей больше не будет здесь!» И слово свое сдержал – помер в Берлине, на горькой чужбине.

И было от чего.

Вам не кажется странным, с какого глузу польский экспедиционный корпус полез в костромские дали, гущи и чащи? Ловить сына польского государственного преступника, патриарха Филарета, Михаила Романова? А почему не самого Филарета? Михаил царем избран? – Так на Руси уже столько царей наизбирали – всех не наловишься. Да и какой это «государь всея Руси», коли прячется и хоронится в недоступных и пустопорожних лесах Заволжья? Он, что там, волками и медведями правит?

Да и подумайте сами – литовская граница (а Литва в те поры составляла с Польшей унию, единое государство) проходила где-то неподалеку от Можайска, всего в ста верстах от Москвы. Гоняться за очередным царем по задворкам неспокойной страны? – не проще ли навести порядок в столице и посадить на московский трон очередного самозванца?

На самом деле все было и проще и понятней.

В той корчме шинкарем орудовал местный жид Оська Соловейчик. Места окрест Можая, позже ставшие Смоленской губернией России, действительно были разбойничьими – сюда до открытия Сибири ссылались самые лихие людишки: за воровство и разбой.

Небольшой польский отряд, посланный на поимку какого-то преступника, имя-звание которого осторожная и разборчивая история не сохранила, а, возможно, и просто присланная в эту глухомань держать границу на замке от московитов, задержалась в корчме по понятным причинам – уж больно славную горилку варил пархатый.

Пили шляхтичи упорно, безобразно и неистово, как и положено благородным людям. Добравшись до крайнего предела, они, размахивая саблями на манер пана Володиевского, вытащили из-за стойки очумевшего от их ора и крика Оську, заставили того выпить два стакана подряд его же горилки и за шиворот выволокли из жарко натопленного шинка: «Веди на Москву!».

Откуда бедному еврею знать окрестности, леса и дороги этого страшного разбойничего мира? Примерно в трех километрах севернее нынешней железной дороги между станциями Дорохово и Партизанской, несчастный утоп в незамерзающем даже на зиму болоте. С ним погиб и весь польский отряд, около двадцати человек.

В польских хрониках это событие не задержалось и навек затихло бы, если бы не один хитрый московский дьяк, исполнявший тогда при царском дворе службу, которую сегодня бы назвали пиар-компанией.

Царствование Михаила Романова проходило робко и зыбко – мало, кому верилось в его неподдельность. Нужен был сильный пиаровский ход, нечто вроде нападения на автомобиль Чубайса. А тут такое происшествие.

Факты, как обычно, переиграли, место действия изменили, польский отряд превратился в огромный экспедиционный корпус, плюгавый еврей Оська Соловейчик – в могучего русского крестьянина Ивана Сусанина, жизнь положившего, оказывается. за царя.

Легенда пошла. Популярность молодого Романова и его рейтинг подскочили. Дьяк на заработанные деньги прикупил еще одно именьице и изрядно отложил в кубышку.

Спустя 19 лет после блистательной премьеры «Ивана Сусанина», 9 декабря 1855 года, Михаил Глинка по традиции бурно отмечался в немецкой ресторации у Пяти Углов. Было полно народу, в том числе и из новых, людей многоумных, начитанных, а потому и беспощадных, нахватавшихся за границей натурфилософии, историографии и прочей нигилистики. Один из них, как это принято среди молодых и новых, пил, не хмелея, а все более озверяясь на славянофильство и патриотизм. Он-то и рассказал все несчастному композитору, усугубив раны тем, что, в сущности, проклятый Оська – земляк Михаила Ивановича, смолянин.

Когда Глинка узнал правду, он навсегда покинул оскорбленную Родину. Настоящий, истинный патриот был.

Петр 1

Петр 1 из наших был, от Алексея Михайловича и Нарышкиной. Тут не придерешься, тем более, что сам царь-батюшка жидов природно не любил и, когда ему обломились Ковно и Вильно, велел всех их крестить, а кто не желает, топить в Немане.

Тем не менее, разрешил им торговать на Москве, в гетто под названием Кокуй или Кукуй – деньги, он не то знал, е то слышал, не пахнут, а бойкая еврейская торговля приносила казне немалые доходы. Немецкую слободу яростно поддерживали и царевы слуги – им сильно перепадало от купцов. Почему слобода называлась Немецкой? – так ведь говорили евреи на идише, на жаргоне очень близком к немецкому. Тем более и были они все сплошь из Нижней Германии и Голландии.

Мотаясь между Измайловом и Кремлем не по годам долговязый Петр часто бывал на Кукуе – то в поисках перекусить, то подивиться какой-нибудь заморской штуковине. В одной лавке приметил он одну смазливую евреечку, Анну Монс, и влюбился в нее, в серьез и по уши.

На субботнем кагале евреи рассудили, что породниться с царским отпрыском было бы неплохо: на царя он все равно не потянет по скудоумию, а при дворе свой человек всегда нужен. Одно только условие выдвинул почтенный Соломон Монс, отец возможной невесты: его зять должен быть обрезанным иначе – позор его древнему еврейскому роду.

Так хитрые евреи уговорили через собутыльника Петра Абрама Лефорта отправиться в Голландию, заодно и в науках поднатореть, и в ремеслах, и в Пятикнижии.

В Голландии Петр принял иудаизм и пошел на обрезание, благо еще много ему оставили. И все шло к возвращению и свадьбе с Анной Монс, уже мнившей себя царицей Анной, но в последние недели пребывания за границей Петр узнал и увлекся вероотступником Борухом Спинозой, посмертная слава которого только начинала разгораться.

В Москву Петр вернулся сильно испорченным евреем, Соломон Монс, с общего одобрения, от дома своего Петра отлучил, сама Анна сказала Петру свое девичье «фи», а сам Петр бросился в беспробудное пьянство и танцы, «как Спиноза какой-нибудь» (Чехов, будучи тонко чувствующим интеллигентом, понял суть конфликта Петра с московскими евреями).

После полного облома и афронта, полученного на Кукуе, Петр от стыда съехал из Москвы, долго мотался по стране, пока не осел на болотах Ингерманландии, в устье речки Невы. Жажда брака с еврейкой была удовлетворена – он женился на Екатерине, ставшей Первой среди евреек-русских цариц. Брать евреек (под видом всяких немецких принцесс – известно, что все они густо замешаны на еврейской крови и деньгах) в жены стало жесткой традицией дома Романовых. Эта же традиция сохранилась и в советское время – практически у всех советских лидеров и бонз женами были еврейки, как правило, состоятельных купеческих фамилий.

Пушкин

Вопреки устоявшемуся среди историков, литературоведов и, прежде всего пушкинистов, мнению Александр Сергеевич евреем не был.