Телогреечка

Телогрейка – универсальная одежда, создавшая новую историческую общность людей – советский народ. Телогрейку выдавали зеку и генсеку: одному в качестве униформы для работы и жизни, второму – для заповедной охоты. Первая была похудосочней и клочковатей, вторая – обшитая барской брезентухой дубленка на гагачьем пуху и с подогревом. Но и то и другое было дубленкой и делало обоих перед лицом телогреечного бога равными.

Зековская дубленка была номерной.

А наши – без них.

Темно-мышиного цвета, ватники сидели на всех одинаково элегантно. Ансамбль нередко дополнялся ватными штанами, особенно ладно сидевшими на дамах, ворочающих рельсы и шпалы ремонтных железнодорожных работ. Мой профессиональный телогреечный костюм-двойка назывался энцефалиткой и, в совокупности с накомарником, представлял собой почти бронированную защиту в тайге и тундре. Вот только одевать и носить это было чрезвычайно трудно. Не говоря уже – работать. Да кто ж в экспедициях работает?

Пока не появились разные куртки, ветровки и штормовки, все туристы ходили в телогрейках. Свою первую телогрейку я спалил у костра после седьмого класса. Мокрая и тяжелая, пышущая паром, она горела долго и при этом удушливо воняла.

В первые годы посылов на картошку в окрестные совхозы и колхозы телогрейками горожан снабжали сами колхозы. Потом сообразили, что это не дело, что телогреек на городских не напасешься, и тогда заводы и институты стали посылать своих работников в телогрейках.

За грибами, на охоту, на рыбалку – только в телогрейке. По манере ношения телогреек легко отличали своих от иностранных шпионов и диверсантов. Вся строительная армия была вооружена телогрейками. Стройбат, штрафбат и желдорвойска ходили в телогрейках защитного цвета и с металлическими пуговицами. Вечерний телогрей одевался на загородные танцульки в сапогах и кедах. В телогрейках воевали, поднимали целину и единогласные руки на разных собраниях. В телогрейках осуждали Сахаровых и Солженицыных, а осуждаемые и осужденные протестовали – в этих же телогрейках. Единственное – в Космос не летали в телогрейках. Просто не догадались. А вот балет в телогрейках, кажется, все-таки был, не мог не быть: производственная тематика проникала повсюду, а что это за производство без телогрейки и что это за пролетарское искусство без телогрейки, и что это за соцреализм? Помню, был такой фильм «Свадьба с приданым». Там герои, сидя и лежа на мешках и обсуждая жгучую проблему «пахать иль не пахать?», так за полтора часа и не сняли ни разу своих телогреек. И любили друг друга, и вредительствовали, и очковтирательствовали, и партсобранничали в телогрейках.

Самая простая телогрейка – простой прошитый мешочной иглой по швам ватник. Это стоило восемь рублей. За одиннадцать можно было купить обшитый мышиной мешковиной ватник, за тринадцать – его же с капюшоном: это уже редкость и дефицит, аристократическая штучка. За пятьдесят четыре и выше из-под полы можно было не купить, но приобрести телогреечный полушубок пограничника, с применением элементов овчины и дубленой кожи. Цена росла по мере звания пограничника.

Будучи активным ветераном колхозной страды и лесной грибалки, я держал в своем гардеробе множество телогреек: на все случаи жизни и для любого количества друзей, приглашенных в поход либо за грибами.

В 1987 году я участвовал в экспертизе программы Госплана в зоне БАМа. На заседания являлся в тоненькой и куцей телогреечке-безрукавке, купленной за четыре рубля в тындинском сельпо, в розовой импортной сорочке и настоящей английской бабочке. На левой груди – нашитый белыми неровными мужскими нитками номерок из прачечной. Очень это раздражало уважаемых коллег из Госплана и министерств. Меня даже, вместе с ведущим этих заседаний, хотели из партии исключить, но не удалось – мы оба оказались беспартийными.

Телогрейка – это символ строителя коммунизма, который власти не стеснялись выносить на плакаты, в СМИ и искусства. Телогрейка – это и символ ГУЛАГа, который был вовсе не архипелагом, а огромным континентом, занимавшим одну шестую суши.