Региональное пространство городского и сельского мировоззрения

Современная картина жизни может быть охарактеризована и как все более поляризованная, контрастная между городской и сельской, и как поле конвергенции городского и сельского образа жизни. Обе эти оценки достаточно тривиальны, до правдоподобия, а потому не заслуживают пристального внимания.

В данной главе, однако, будет утверждаться иной тезис, а именно: Любое и все современные поселения одновременно являются и городскими и сельскими. Этот коллаж двух способов существования стал возможен за счет диверсификации понятия «город», за счет все возрастающей сложности и разнообразия наших представления о городе.

Выделим наиболее значимые для этой идеи параметры, характеристики и аспекты города как понятия.

1. Город обладает духовным потенциалом. Это выражается, обычно, в идее храма, жертвенника, святыни или иного сакрального места. Духовный очаг города тщательно охраняется. У многих народов имелась практика ставить по периметру этого духовного очага (храма, мечети, гробницы и т.п.) лучших стрелков из лука, чтобы по упавшим стрелам провести городскую черту (городские стены) и таким образом защитить это место в городе от внешних посягательств.

Точно также и взятие города у многих народов ассоциировалось с дефлорацией, например, тараном (поэтому-то города отдавались на поругание и изнасилование всех женщин до самого последнего времени: в конце Второй мировой войны так брались советскими войсками немецкие города).

Существует мнение, что это вызвано наличием духовной геомансии, опутывающей нашу планету и изображаемой во многих культурах огненным змеем или драконом. В узлах и сплетениях этой геомансии, там, где они локализованы: копьем Святого Георгия, камнем Егория, стопой или взглядом святого Михаила, Девы (наиболее частых покровителей городов), и ставятся храмы, капища, жертвенники.

2. Город как место есть специфическое пространство жизнедеятельности, в котором предыдущие следы культуры не табуируются, не руинизируются и не мумифицируются, а включаются в контекст актуальной жизни города. Даже мертвые города еще продолжают теплиться духовной жизнью и потому по сути города неуничтожимы. Город – одна из самых устойчивых форм места, присущая человеку с первых шагов его истории. Не надо думать, однако, что пещерные города – лишь ранне-историческая реальность. Античная Петра и пещерные города Крыма были заселены в еще относительно недавние времена (а Чуфут Кале в Крыму до сих пор обитаем). Микроскопический город-призрак Калико, приютившийся к брошенным серебряным копям в пустыне Мохаве, покинутый людьми еще в конце 19-го века, продолжает упорно цепляться за жизнь – и живет, теперь туризмом.

3. Город существует в напряженной вертикали дуальности: духовной виртуозности и социо-культурной шедевральности его мастеров. В этом смысле развитие города всегда вертикально, его распластанность по территории – не более, чем селитебные, промышленные, торговые, рекреационные или транспортные метастазы его жизнедеятельности. Независимо от религиозной окраски город – это цветок в небесном саду, манящий небесных пчел ароматами и красотой жертвенников, минаретов, куполов и маковок.

4. Города, как пишет Ф. Бродель, это трансформаторы: они повышают напряжение, ускоряют обмен, беспрестанно вершат судьбы людей. Город – как бы разрыв, судьба мира, он открывает двери того, что мы называем историей.

5. Города оказались, благодаря промыслам, искусствам и знаниям, сосредотачиваемся здесь, источниками чуть было не погибшей свободы. Так, Милан и поддержавшие его города Ломбардии, при поддержке Папы, одержали в 1176 г. победу в битве против императора. Через семь лет свобода городов, а, следовательно, сама идея свободы была признана в Констанце на законном основании. Таких эпизодов в истории – огромное количество, несмотря на самые августейшие, святейшие и партийнейшие притязания на ущемление свобод и свободы.

6. Город – это своеобразное хозяйство, в котором процесс социо-культурного воспроизводства является базовым, обязательным. Город может не развиваться, может даже не функционировать, может ничего не производить, но в нем всегда присутствует воспроизводство – в сфере образования, культуры, проектирования. Своеобразие городского хозяйства – в искусственности ресурсов его существования. Город живет прежде всего за счет человеческих инициатив и неиссякаемых интеллектуальных источников.

Нравственный баланс этих ресурсов был внятен даже в античной Греции: согласно греческой мифологии этим балансом является идея справедливости, позволяющая разным людям разных профессий и занятий жить вместе. Справедливость – единственно возможная компенсация, дарованная людям Зевсом после того, как Прометей раздарил им ремесла и породил братоубийственное разделение труда.

7. Искусственность ресурсов жизнедеятельности города связана с проектируемостью и проектабельностью города. Город не в состоянии жить естественной жизнью. Он всегда – месиво проектов и идей, противоречащих между собой, конкурирующих друг с другом, разномасштабных по объему и времени существования.

Общественные и индивидуальные интересы, находящие свое выражение в проектах, формируют полисность города, понимаемую и как ограничение круга этих интересов («полис» по-гречески «насыпь, насыпной вал» городской границы) и как основание политики.

8. Только в городе возможно формирование политики, плацдарма игры и борьбы разных интересов, разных фокусов – неуничтожимых в этой игре и борьбе и имеющих право голоса: даже в самые немые годы тоталитаризма город говорил разными голосами, и на тоталитарный вызов отвечал стихами Мандельштама, «Мастером и Маргаритой», картинами Филонова, воровскими малинами и кухонными разговорами.

Многофокусность городской жизни и политики предполагает независимость каждого из этих фокусов, каждый из которых имел свои средства и инструменты власти и управления, в том числе, в ряде случаев, и свое районирование города.

Вот некоторые, далеко не все фокусы Московской политии:

-генерал-губернатор (представитель императорской власти)

-Городская Дума (орган городского самоуправления)

-Московский военный округ

-Московская митрополия

-Московский учебный округ, возглавляемый Университетом

-пожарные части

-лечебно-больничные округа

-полицейские участки и околотки

-земство

-общества (Дворянское, Купеческое, Мещанское, Охотничье и др.)

9. Наконец, существует сугубо городская ментальность, сформировавшаяся еще в Темные века Средневековья, когда орды язычников и волны Великого переселения народов прокатывались по Европе. Несколькими Вселенскими соборами епископам строжайше было запрещено покидать города, становившиеся единственными и разрозненными оплотами христианства в море паганизма. Сохранить свою веру вне городских стен могли только кретины (так называли в те времена фанатиков христианства). Епископы и небольшая паства горожан сплачивались вокруг городского храма, хранилища той или иной святыни. Вера и города держались не на всем универсуме вероучения, а на этом, частном эпизоде или свидетельстве существования Бога. Таким образом формировалось сугубо городское, буржуазное мировосприятие священности частностей и частной собственности, приватности веры, индивидуальности. Городская ментальность – особая, ущербная ментальность, неполноценная относительно всего вероучения и противоречащая самой сути христианства, учения откровенно антиурбанистического и выступающего против частной собственности, проектируемости будущего и предпринимательства.

Контрастна европейской русская ментальность: здесь епископы при приближении «поганых» бросали свои алтари и города (например, патриарх киевский покинул Киев в 13 веке и более туда киевские патриархи не возвращались). Если европейцу, ради сохранения своей веры, необходимо было оставаться в городе, то русскому христианину – покинуть его, унося не храмы и святыни, но весь универсум вероучения в укромные лесные поляны, крестьянствовать там (русский христианин – не «кретин», но «крестьянин»). Отсюда – особая соборность сельского менталитета, строящаяся на идеях универсальности и в пренебрежении к частностям и частной собственности.

Традиционное противопоставление и сравнения города с селом, городского образа жизни с сельским кажется на современном уровне развития географических представлений уже недостаточным.

Город благодаря сложности представлений о нем может быть противопоставлен также антигороду и антиселу.

Антигород имеет свою, достаточно древнюю историю. Примером антигорода могут, например служить Кумранские пещеры, где, при добровольности вхождения в общину, свобода не только отсутствовала, но находилась под строжайшим запретом. Строжайшая, аскетическая необходимость царила у кумранитов – и каждый шаг был заранее предписан и расписан суровыми правилами общежития.

Кумранские ессеи настолько противопоставлялись единственному, в их глазах, городу, Иерусалиму, что даже имели другое суточное и календарное время, а потому произносили самое секретное имя Бога вне Святая Святых Храма и в неурочное для иудеев время.

Царством отсутствующей свободы и безжалостной необходимости является некрополь. Этот антигород к тому же, подобно селу, имеет только к горизонтальному простиранию и напрочь лишен вертикали, духовной возвышенности, даже несмотря на кладбищенские церкви и часовни.

Столь же несвободен и мир самой жалкой формы антигорода, которую условно можно назвать «шахтерский поселок», но куда можно отнести почти все промышленные пгт.

Исторически самым мощным оппонентом города, антигородом является монастырь. В отличие от кумранитов, монастырь – не только средоточение учености и образования, но и явный «проектировщик» города. Под патронажем христианских монастырей шло формирование и развитие торговли в Европе, прежде всего ярмарочной. В России также ярмарки приурочивались к церковным праздникам и крупным событиям монастырской жизни.

Антигород противостоит городу также своей уничтожимостью, смертностью. Даже кумранские пещеры оказались брошенными людьми, несмотря на несколько столетий существования кумранской мужской общины. Новейшая отечественная история продемонстрировала уязвимость и уничтожимость монастырей, Впрочем, исчезли и многие монастыри Европы, особенно в ходе Реформации. Все так называемые мертвые города – не более чем пгт, по сути, а не по административному статусу. Зона БАМ была усеяна мертворожденными пгт. Сюда же относятся и давно умершие соцгородки ГУЛАГа.

Характерной чертой антигорода в любой его модификации – монофокусность организации: кумраниты занимались толкованием книг последних иудейских пророков, кладбище есть кладбище, пгт – всего лишь спальный цех одного-двух родственных предприятий, коттеджные поселки создают иллюзию престижной жизни.

Село противостоит городу своей горизонтальностью, вплоть до грамматических форм («в городе» как вертикали, но «на селе» на горизонтали). Село своим хозяйством стремится к расширению горизонта своих угодий: пашен, пастбищ, лугов, лесных, речных и озерных угодий. Село естественно, природно и по смыслу своего существования и по ресурсам, включаемым в оборот сельского хозяйства. Да и само это хозяйство естественно, как естественна деятельность земляных червей. И эта естественность сельского существования, слитность с природой весьма привлекательны для утомленных урбанистической хлопотной жизнью. Сельский образ жизни – младенчество человеческой цивилизации, идеал возвращения к детству Ж.Ж. Руссо.

Сельская ментальность соборна – это отражается и в универсальности сельского мышления и в способах организации сельской жизни – миром, общинно, соборно.

Сельскохозяйственное село – наиболее распространенная и банальная форма сельской жизни.

Городское село – диковинка, на которую ходят дивиться. Городские села построил в свои время Алексей Михайлович в Измайлове по берегам Серебряно-Виноградного пруда. Огромное городское село сооружено было в Москве при Сталине (ВСХВ), позже такие же села появились и в других крупных городах страны. Своеобразными городскими селами являются фермерские и колхозные рынки. От просто села городские села отличаются своей искусственностью.

Антигородскими селами являются спальные районы, пригороды и города спутники с их сонной и растительной жизнью, где почти все, как на селе, но полностью отсутствует соборность.

Существуют и антисельские села – барские усадьбы 18-19 веков, разорительные для сел, лишенные горизонтальности (владения – не угодья), вычурная и паразитарная форма существования.

Не столь распространен тип поселения, который можно было бы назвать антиселом, которое, так же, как и село и антигород, противоположно городу по трем признакам. Антисело формировалось и присутствовало в истории как резиденция, как место проживания, некое житейское образование, находящееся во взаимной ненависти или неприятии с городом, наполненном духовностью. Например, любой кремль смотрится в черте и центра города бельмом, тщательно охраняемым и огороженным от города мощными крепостными заборами. Мы все с большей ясностью понимаем всю случайность и нелепость антисела и его обитателей. Эта случайность обуславливается, прежде всего, тем, что любое антисело не является трансформатором, преобразователем – это всего лишь транслятор: власти, образа и способа жизни и т.п.

Если кремль и ему подобные образования – городское антисело, то сельским антиселом являются дачные поселки с их попытками реанимации своего сельского прошлого, тщетными попытками решения своих продовольственных проблем и потребностей, трансляцией городского образа жизни на селе. В отличие от «городского антисела» «сельское антисело» обладает житейской ущербностью, ярко выраженной сезонностью (зимой эти поселения гораздо ближе к кладбищу, чем к чему либо другому). Наиболее вычурными и нелепыми проявлениями «сельских антисел» являтся шестисоточные участки вблизи Норильска и дачные поселки сельских жителей, живущих в пятиэтажках с неработающей системой канализации и водопровода, отправляющихся в город за продуктами и имеющими сорокачасовую рабочую неделю на птицефабрике, свинокомплексе и других индустриализированных сельскохозяйственных производствах.

«Антисельским антиселом», апофеозом случайности является коттеджный поселок, новейшая версия антисела, мощное средство зарывания в землю талантов, творческих и денежных, добровольное лишение себя свободы, кладбище для желающих хоронить себя заживо, поселение, по бессмысленности своего существования, равное пгт. «Поля чудес» с коттеджами новых русских, в значительной степени находятся в состоянии вечного недостроя и необитаемости, не сезонной, а перманентной случайности.

И, наконец, город.

Есть города, жители которых столь быстро, катастрофически быстро стали горожанами, что реально стали жертвами урбанизации: сохраняя сельскую ментальность, они, очутившись в городах, превратились в маргиналов – то потешных, то трагических. Они живут в городских кварталах, сохраняя обычаи и традиции своей деревни, сохраняя общинную замкнутость и связи внутри общины. Их присутствие и поведение в городе заметно и очевидно. Через маргинальные хождения по мукам прошли жители московских деревень, снесенных и сселенных в многоэтажки, многие минчане, обитатели Набережных Челнов. Носителями сельской ментальности в городе была печально известная «лимита».

Самым городским, самым урбанизированным городом принято считать нью-йоркский Манхеттен, даже архитектурно подчеркивающий свою вертикальность и устремленность вверх. На Манхеттене ощутимы и зримы все девять признаков города – порой они гиперболизированы.

Освобожденный от «кремля» и столичности, Нью-Йорк – столица мира не только по размещению здесь штаб-квартиры ООН, но и по явленности, даже экстремальности всех признаков города.

Сельский город – некоторая промежуточная форма между селом и городом, пожалуй, самая распространенная форма городских поселений. Сюда относятся, конечно, центры переработки сельскохозяйственной продукции и обслуживания сельского хозяйства. В сельском городе присутствуют все достоинства и недостатки города и села. И каждый признак урбанизации здесь в той или иной мере буколичен и пасторален.

Принципиальным антигородским городом является Университет.

Это, по сути, началось с войны town contra gown («город против мантии») в Англии, где университеты вынуждены были обособляться и обороняться от городской черни и невежественной толпы. Университеты как планетарные, ойкуменистические носители науки и образования. Университеты, за редким исключением, выполняют миссию национального, регионального, а не городского масштаба. Не только не вписывались в масштабы городов, даже крупных, но и противостояли им. В России первым был открыт московский Университет, потому что Москва была нестоличным городом. По уставу Московского Университета он был независим и от центральной власти и от городской.

Университет соответствует всем характеристикам города и повторяет его в миниатюре. Более того, даже если Университет ориентирован на вмещающий его город, как, например, Университет Портланда, он противостоит городу, будучи его проектировщиком и стратегом городского развития.

Антисельский город – явление чрезвычайно редкое. Классическим примером такого города был Карфаген, вечно враждовавший со своим сельским окружением и существовавший исключительно благодаря внешним связям. Слишком контрастные своей среде, подобные города могут существовать только насильственно и потому эфемерны и поглотимы своей округой. Таким эфемерным контрастом и вызовом является Лас Вегас. Интересно, как долго просуществует это чудо, так интенсивно перерабатывающее под себя всю Неваду?

В обобщенном виде вся гамма типов городских и сельских поселений представлена в следующей таблице:

	город	село	антигород	антисело
село	городское село (ВСХВ)	сельскохозяйственное село (село, деревня)	спальные районы и пригороды	барская усадьба
город	урбанизированный город (Манхеттен)	сельский город (центры АПК)	университет	Карфаген
антисело	детинец, кремль, королевский замок	дачный поселок	ИТЛ и ГУЛАГ	коттеджный поселок
антигород	кумранские пещеры	шахтерский поселок	некрополь	монастырь

Каждый регион – это ковер из разных типов и уровней мест. Наши искусственно-технические усилия, инновации и проектные новообразования по мере своего вживания и оживления, помимо нашей воли и наших притязаний, начинают существовать в силу «естественных» законов места.

В жанре проектирования и программирования регионального развития необходимо, по нашему мнению, формирование системы городских и сельских поселений самого широкого типологического спектра – закладываемые в эти проекты противоречия и противостояния различных типов поселений могут оказаться весьма продуктивными для целей регионального развития. Вместе с тем, необходимо помнить печальный и ужасный опыт некоторых антиформ человеческого общежития.