Сага о Бахе

-все, играем последнюю тридцатку – и мне надо писать диплом: в девять часов защита.

Время – около пяти утра позднего мая где-то в первой половине 60-х.

Мы играем короткие сочинки уже третьи сутки подряд. Давно перешли на бычки из огромной литровой банки-пепельницы. Мы пользуемся только сухим методом, зная, что бычки должны быть пригодны для докуривания. Чтобы не обжигать пальцы, мы держим бычки двумя спичками. Сигареты с фильтром уже существуют, но для ас доступны только «Прима» (14 коп. 20 штук), «Дукат» (7 коп. 10 штук), «Памир» (10 коп. 20 штук) и все, что ниже по цене: болгарские мы не уважаем за слабость, «беломор» – это для старых питерских рабочих. За трое суток мы ели всего раз: спустились в столовую зоны Б, набили целый чемодан белым резанным хлебом и прихватили две глубоких тарелки квашеной капусты – это подавалось бесплатно и без ограничений.

Мы – это устоявшаяся преферансная компашка: два географа, один физик и один с мехмата. Мехматянин среди нас – король. Но на сей раз мы устояли, дважды за ночь присадив его на мизерах.

Мехматянина зовут Бах. Может – фамилия, может – кличка. На расклад это не влияет. Он уже двенадцатый год учится на своем мехмате. Его регулярно отчисляют за игру в карты. И также регулярно возвращают под тайным давлением мехматянской префессуры (профессоров-преферансистов): им неохота терять такого сильного партнера.

Мы находим компромисс: играем втроем, а Бах устраивается на подоконнике писать свой диплом.

К обеду он возвращается – с тремя пачками термоядерных «строительных» и полной тарелкой остывших и расплывшихся пельменей.

-скинул диплом?

-хрена! Кончаете?

-последнего закрываем. А что так?

-велели оформить на кандидатскую. И даже защиту назначили – перед ноябрьскими.

-а о чем диплом?

-там есть одна задача. Ее уже двести лет считают принципиально неразрешимой.

-ну?

-я нашел семь решений и доказал, что есть еще три. Так, кого слили на этот раз? Сажусь на последнюю руку, на правах опоздавшего.

В ноябре мы встретились совершенно случайно в Клубной части. Бах был пьян:

-пятерка до Нового года есть?

-побойся Бога: ты ж кандидат наук, а мы только на пятый перешли.

-я костюм к защите купил. Сотню выложил. Так есть пятерка?

-ты ж должен был уже защититься?

-ученый совет отменил защиту, говорят: оформляй докторскую.

-и когда теперь?

-в марте.

-держи пятерку. После Нового года отдашь

-гадом буду.

Он исчез сразу после защиты. Ни с кем из наших не попрощавшись: его отсекли от нас напрочь. Префессура через агента ГРУ перебросила Баха в Штаты, в какую-то сверхсекретную лабораторию. Академиков трогать не стали, а что заплатил агент за это, не узнает уже никто.

За всю свою жизнь Бах не опубликовал ни одной статьи.

Мы встретились с ним в Луизиане, на фестивале Батон Руж. Я запивал обжигающе острых раков бочковым Fat Lips.

-это ты?

-Бах?

-а то кто ж?!

Огромная седая ухоженная шевелюра, потеря в росте не менее десяти сантиметров, вес под сто пятьдесят кило.

-ты чего тут делаешь?

-приехал из Орландо. На раков. Ну, как ты?

-Калифорния – классная страна.

-ни разу не был. Представляешь, просидел безвылазно в Альбукерке, Нью-Мексико, без малого сорок лет. В прошлом году, наконец, вышел на пенсию. Купил под Орландо ранчо. А ты что?

Я рассказал о себе, что смог вспомнить. У Баха не оказалось ни одного факта в биографии. Единственное, что он знал о себе – по его расчетам американские аппараты осваивают планеты Солнечной системы.

-в ближнюю Галактику полетим по моим же расчетам. Может, сгоняем пульку? Тут до моего дома всего шесть часов езды.