«Авва Симеон и Иоанн»

Неисповедимы пути обращения и приближения к Богу, потому что путь каждого из нас, сынов Божьих, есть Господень путь.

В Антиохии, одном из первых очагов христианства, в 521 году у благочестивой христианки Марфы, причисленной в последствии к лику святых, родился первенец. В двухлетнем возрасте он был крещен именем Симеон.

Начало 6-го века – христианство окончательно победило в Римской империи и переживало судорожные болезни роста. Подобно раннему тинейджеру, оно еще не знало на что способно и что по сути представляет собой – путь только начат и непонятно куда. Еще сильны те, кто яростно против любого изображения Бога, еще каноны не установлены и не приняты и нет еще противостояния – ни ослабевшему надолго иудаизму, ни неродившемуся еще исламу – и нет нужды и повода искать внешнего врага и внешнюю причину своих бед, а потому христианство еще полно покаяния и самопознания. Великое переселение только тронулось и гонимые гуннами готты еще не прошли свой скорбный путь до океана. Еще живы слова Христа и апостолов, еще свежи и ярки яростные ереси и соблазнительные провалы веры, еще часты и очевидны чудеса, явления и общения с новым, христианским духом и его эманациями: ангелами, апостолами, самим Иисусом.

Когда Симеону шел шестой год, в Антиохии случилось страшное землетрясение. Под руинами и обломками погиб его отец. Сам мальчик спасся тем, что во время землетрясения оказался в церкви, которые, как известно, Бог хранит от своего тектонического гнева.

Мать несколько дней не могла найти своего ошеломленного этим событием сына, однако, найдя, ненадолго смогла удержать его подле себя. Чувствуя глубокое душевное потрясение, мальчик ушел в пустыню и там скитался, мучимый, подобно Иисусу, не столько жаждой и голодом, сколько зреющими и исчезающими соблазнами и невериями в себя. Он чувствовал, он знал – отныне в нем появилось нечто, отделяющее его от большинства остальных людей: он стал чуток к тектоническим голосам и подвижкам в глубоких недрах. Воспитанный в глубоко религиозной среде, он, конечно, связал это свое свойство с Божественным даром. И это убеждение в своей силе и своих способностях чувствовать и предчувствовать землетрясения как дарованных ему от Бога, спасло его в пустыне и вывело к уединенному монастырю, настоятелем которого был великий авва Иоанн, столпник, целитель и предсказатель.

Он принял семилетнего мальчика и, видя его рвение, позволил тому также быть столпником. Авва Иоанн назидал юную душу и вложил в нее всю силу своей любви, веры и убеждений. Уже через три года Симеон превзошел своего наставника, взойдя на более высокий столп, в сорок ступеней. Интуитивно он понимал, что, чем выше он над землей, тем более чуток и точен дарованный ему «сейсмограф». Это интуитивное знание естественно связалось в его сознании с верой. Так природный дар оказался путем к духовному совершенству и путем к Богу. Поистине неисповедимы порой (и всегда) наши пути обращения и приближения к Богу.

Через восемь лет Симеон, прославившийся чудесными исцелениями страждущих, а главное – весьма точными предсказаниями землетрясений и, конечно же, праведностью, покинул свой столп и взошел на величественную Дивную Гору, придав своем подвигу еще большую красоту и совершенство.

Он умер семидесяти пяти лет от роду, проведя в столпничестве практически всю свою жизнь – 68 лет.

Симеон Столпник был причислен к лику святых и до сих пор весьма почитаем.

В византийской традиции его тесно связывают с его учителем Иоанном. Более того, в Византии было принято считать, что за единодушие в вере и глубокое взаимопонимание оба столпника объединились в единую душу и признавались как два человека с единой и святой душой: Авва Симеон и Иоанн.

Эта византийская версия поразила Алека Рапопорта, художника, всю жизнь посвятившего исканиям и поискам Бога, нашедшего его в христианстве и создавшего множество работ-притч и картин-размышлений на христианские темы.

После долгих лет раздумий он создал свое фантастическое произведение. Его рисунок «Авва Симеон и Иоанн», сделанный в 1978-ом году в Сан-Франциско (художник пережил здесь сильнейшее землетрясение), представляет собой сложную двухфигурную, но однодуховную композицию: седой Иоанн стоит спиной к нам, и мы видим его суровый и спокойный профиль, чернобородый Симеон смотрит прямо на нас, внимательно и также спокойно, сейсмически спокойно. Оба прямы, непоколебимы и возвышенны как столп их подвига. Их тела окружены единой аурой и нимбы над головами сливаются в единый нимб.

Эту работу однажды увидел гомосексуалист, каких теперь полно повсюду, но особенно – в Сан-Франциско, где и находится оригинал рисунка. Он увидел в нем то, что люди нормальной сексуальной ориентации не видят и не замечают. Он увидел, что еще на заре христианства, оказывается, были святые, настолько сильно и мощно любящие Бога и друг друга, что легенда связала их в единую святость. И он понял, по-своему понял, что то, что он есть – не грех, что он может быть угоден Богу таким, каков он есть, что он не отвержен и не проклят, что и ему возможно и доступно спасение, что Бог – с ним и не обидит его. И он умилился этой мысли и уверовал в Бога и обратился к нему и приблизился к нему.

У меня на стене висит небольшая шелкография рисунка Алека Рапопорта, сделанная им самим: «Авва Симеон и Иоанн». Я часто всматриваюсь в нее и думаю о том, что неисповедимы наши пути обращения и приближения к Богу, потому что путь каждого из нас, сынов Божьих, есть Господень путь. И я надеюсь когда-нибудь найти свой путь к Нему.