АВТОПОРТРЕТ ПОШЛЯКА

(Юрий Дружников «Суперженщина, или золотая корона для моей girl friend»Seagull Press, Baltimore, 2004)

Эта книга номинирована на премию «Русский национальный бестселлер» и одним этим фактом заслуживает внимания. Автор – Юрий Дружников, много лет преподает студентам русскую литературу…

Ах, Юрий Ильич, Юрий Ильич! Зачем же Вы так, батенька, не уважаете русскую литературу, издавая подобного рода книжки и, по-видимому, считая себя писателем?

Уже в самом названии – англицизм и прямая английская речь, girl friend. По тексту же этих оборотов и словечек из лексикона брайтонбичских девочек с Привоза – невпроворот. Да что там лексика! Роман написан в англо-русской грамматической смеси: «Пупсик поскулил немного, подрожал мелкой дрожью и успокоился, принялся лизать Лилии лицо». Перечисление глаголов, то в совершенном, то в несовершенном виде, ненормативно, ненормально для русского языка, а «Лилии лицо», вообще, калька с английского. И ведь так – не один эпизод, так длится и тянется более двухсот страниц, грамматические перлы присутствуют буквально на каждой. Это выглядит как дурной перевод с английского на русский человеком, для которого русский – чужой язык? и потому он не в состоянии использовать правильные глагольные формы в описании простейших действий? Когда такие фразы попадаются редактору, он обычно их не правит, а просто выбрасывает: горбатого…

Есть такой сорт самых дрянных и никчемных русских преподавателей русского языка, которые пытаются говорить на ломаном английском о ломаном русском, и получается нечто, непонятное и несообразное ни русским, ни американцам. Эти «профессора» русского языка, русской литературы, русской культуры, окопавшиеся во многих американских университетах еще со времен недоброй памяти Брежнева, люто ненавидят все преподаваемое ими, простите за газетный штамп, они клевещут на то, что давно забыли и плохо знали. Не знаю, чего они хотят дать своим студентам, но реально они воспитывают в них омерзение и к России, и к русской литературе, и к русским в Америке.

Героиня романа – столетняя старуха, эмигрантка из России. В качестве прототипа Юрий Дружников взял Агнию Барто: это заметно и биографически и по стихотворным цитатам, об этом впрямую говорится в послесловии, написанном не без ведома автора.. Большего глумления над давно уже, кажется, умершей детской поэтессой и писательницей представить себе невозможно. Эта скромная женщина, так и прожившая в Москве, в Измайлове, в доме, построенном немецкими военнопленными, в тихой и скромной квартирке, предстает перед нами хищной и абсолютно безнравственной фурией, любовницей Ленина, Маяковского, Мандельштама, Ягоды, каких-то командармов. Она валится под любого писателя и чекиста, ей ничего не стоит дать сразу трем оперативникам. Она, оказывается, не написала ни одной строчки – это все стихи ее репрессированного мужа, да и стихи все – политизированные насквозь (реальная Агния Львовна Барто была предельно аполитична). Разнузданная и всеядная, Лилия Бурбон (таково нелепое имя этой героини) и в сто лет способна на все и во все тяжкие. Бедняга, небось, уже тысячу раз перевернулась в гробу от всех этих инсинуаций, но влепить пощечину мерзавцу пока не может. При этом автор усиленно педалирует ее еврейское происхождение. Американскому профессору русской литературы должно быть стыдно писать антисемитский пасквиль, но втройне более стыдно, если профессор и сам – из пятой колонны. Это уже нигилистический и аморальный стриптиз. Но ему нестыдно: он заставляет своих студентов изучать эту мразь как образец русской литературы. Омерзительно и то, что «прохвессор» заставляет своих студентов покупать свою книжку – иначе кто б это купил? Он читает им также курс по литературе и поэзии Серебряного века. Что, кроме грязи и помоев, он может поведать о великих поэтах великой эпохи? Ведь ни по языку, ни по направлению мысли, он дальше сообщений, кто с кем спал и кто на кого стучал, вряд ли в состоянии пройти.

Для большей достоверности своего романа Ю.Дружников среди отвратительных и невероятных персонажей и событий размещает также себя и свою жену. Чего-чего, а этого он никак не ожидал: он оказался таким же отвратительным мерзавцем, как и его вымышленные герои. Точнее, его герои – это не более, чем его вымысел, но он сам – действительно таков, каков он и есть на самом деле: грязный и гнусный пошляк. Собственно, весь роман превратился в автопортрет пошляка, обрамленный всякими непристойными фантазмами. Нам до конца все не верится, что он может симпатизировать этому чудовищу, но в последних строках романа сомнения отлетают: «целую кончики ваших крыльев». Признать это нелепое сооружение собственной фантазии за ангела значит расписаться в собственном моральном убожестве. Это и есть пошлость – низведение всего до одного и при том нижайшего уровня. Пошляку мало быть самому низостью – он старается и тужится опустить до себя весь свет.

Мы все, попав в эмиграцию, волей или неволей, становимся маргиналами, оказываемся на окраине и обочине двух культур. Мы порой стесняемся этого, в душе переживаем. Ю. Дружников уже давно не маргинал. Это – типичный и обыкновенный девиат: разрушитель создавшей его культуры. Он беспощаден к своим героям, но, указывая, что они – из нашей русской общины Сакраменто, этой точной адресностью, он точно указывает пальцем на нас, это он про каждого из нас: «Смотрите, какие уроды», Это мы с вами. Это мы алчны, бестолковы, наглы, бескультурны, невоспитаны и далее по тексту романа. Непонятно, за что он нас так ненавидит, но закрадывается невольная мысль: а сам Ю. Дружников – насколько он невинная жертва советского режима? Ведь если он и там поносил всех и вся грязью, то вряд ли и к нему там пылали страстью?

Роман «Суперженщина» выдвинут на премию «Русский национальный бестселлер». Нам всем должно быть очень стыдно и тревожно, что русская зарубежная литература докатилась до такой пошлятины.