Это случилось в
226 году, при императоре Александре Севере, мать которого, будучи христианкой,
много сделала, чтобы прекратить чинимые христианам и иудеям гонения и казни.
Вызваны же были эти гонения тем, что и те и другие напрочь отказывались от
включения их Бога в римский пантеон, а также отказывались от почитания и
жертвоприношений Юпитеру и другим языческим богам. Это, по справедливому и
вещему мнению римлян, могло навлечь гнев богов (что в конце концов и случилось
– боги отвернулись от Рима и позволили разрушить город и империю).
У одного римского вельможи и проконсула, тайного
христианина, выросла дочь Татьяна, ставшая уже в юные годы диаконисой.
Во время очередной повальной зачистки территории
Вечного Города от иудеев и христиан, проводившейся по указанию римского епарха
Ульпиана, она была схвачена и приведена в храм Аполлона, где от нее потребовали
принесения жертвы этому богу. Ее подвергли страшному истязанию: восемь катов
начали избивать ее железными крючьями.
Христианам, твердым в своей вере, дано иногда
испытать и душой и даже телесно восторг во время мучений и страданий такой
силы, который покроет их души в Царствии Небесном. Скептики и маловеры могут
сказать, что это явление известно как садо-мазохизм и в нем нет ничего
чудесного или святого: пусть говорят.
Татьяну окружили четыре ангела, утешавшие ее боль
и превращавшие истязание в святое наслаждение и предвкушение еще большего
блаженства там, у Бога. Боль же от нещадных ударов стали испытывать сами
истязатели. Наконец, они остановились.
-
в чем дело?
– спросил грозный судья.
Все восемь
палачей признались, что видят белых ангелов и что отныне они не каты более, а
христиане.
И, уверовав во Христа, они приняли мученическую
смерть, приняв крещение в собственной крови.
Так кончился первый день суда над Татьяной.
На другой день распростертую на земле
великомученицу стали избивать железными палками, однако тело ее не испытывало
боли, которая отдавалась палачам.
В утро третьего
дня судья с изумлением обнаружил, что приведенная к нему Татьяна светло
улыбается, а на теле ее – никаких следов избиений. Он понял, что перед ним –
великая жрица невидимого, недоступного, непонятного и потому страшного Бога. Он
стал уговаривать Татьяну принести жертву в храме Дианы, надеясь таким образом
примирить через эту жрицу римских богов с ее Христом. Татьяну ввели в храм
Дианы, но дух богини при ее появлении возопил: "Горе мне, горе! О, Боже
Небесный, куда мне бежать от Твоего Духа!" – и истязания несчастной были продолжены.
Четвертый день принес ей новое испытание веры: она
была выведена на арену цирка, где на нее был выпущен лев. Огромный зверь,
однако, ничего не сделал ей и смирно лег у ног ее. Это чудо много раз
повторяется в христианстве – девственная и святая кротость усмиряет львов,
единорогов и других хищников, чему имеются многочисленные свидетельства.
Когда льва
попытались увести с арены, он вновь обрел свою природную ярость и разорвал в
клочья Евмения, сановника, вместе с другими наблюдавшего эту сцену. Судья,
убедившись, что перед ним великая волшебница, решил прибегнуть к уже
испытанному средству: девушке остригли волосы и заперли в храме Юпитера,
предоставив богу самому расправиться и покарать беззащитную, лишенную волшебной
силы бунтарку.
На третий день
заточения пришли в заточенный храм – гигантская скульптура Юпитера валялась на
полу, разбитая вдребезги. Дальнейшая борьба с христианкой была бесполезна – ей
отрубили мечом голову. Тут же был казнен и ее отец.
За огромные
деньги христиане ее общины выкупили протоколы ее допросов и истязаний. Эти
отчеты и легли в основу жития великомученицы Татьяны, как это было и с
протоколами многих других христианских мучеников и святых. Ежегодно собираясь
на могиле святого в день его смерти, христиане создали традицию поминания,
тезоименитства. День ангела, во имя которого назывался новорожденный
христианин, становился для него событием и датой, гораздо более значимыми, чем
день физического рождения. И вместе с тем, это стало одним из важнейших
ритуалов личной веры: связь своего рождения со смертью святого, давшего тебе
имя, как Рождество Христово тесно связано с Его воскресением: рождественское
дерево есть эдемское Древо Жизни, из которого.был сделан крест Иисуса, стоит
рождественское дерево на кресте и горит на нем Вифлеемская звезда, путеводная
для волхвов. А плодов на этом дереве нет, и потому люди вешают на него дары –
друг другу и младенцу Христу.
Как Евангелие не есть биография Иисуса, но
лишь земной отрезок Его духовной жизни на земле, так и житие святых, например,
Татьяны, охватывает не всю ее жизнь, а лишь неделю, лишь тот краткий период
земного существования, который заполнен духовным подвигом и началом блаженного
пути, а вся предыдущая жизнь – лишь приуготовление к этому житию.
Нетленная
десница Святой мученицы Татьяны хранится в Михайловском соборе
Псково-Печерского монастыря – как залог покровительстования и путевождения
святой Татьяной всех русских православных Татьян.
Говорят, что те, кто крещен во имя преподобного,
счастливы судьбой, а кто – во имя великомученика или великомученицы –
несчастны. Наше имя довлеет над нами и в этом. Преподобный – значит
уподобившийся Богу в превосходной степени, смирением и тихой кротостью своей
прославивший Бога и свою Им тварность.
Фома Аквинский утверждал: «Vebra efficiant quod significant» («слово действенно, насколько оно
значимо»). Имя – это, прежде всего, слово. «Татьяна» по-гречески означает
«устроительница». И хотя святая мученица Татьяна ничего в своей короткой жизни
не устроила и не организовала, житие ее полностью соответствует этому типу
женского характера: самоотдача, пренебрежение собой и даже близкими во имя
общего блага, рассмотрение себя и своего дела без временных и пространственных
границ – навсегда и повсеместно. И таковы, в той или иной мере, все Татьяны:
властные, но не ради власти, а дела для, самоотверженные, прекрасные педагоги,
организаторы и хлопотуньи, оптимистки и… несчастные страдалицы и мученицы,
носительницы личной неустроенности и неприкаянности..
Печать имени и святой Татьяны, согласно о. Павлу
Флоренскому (“Священное переименование”
(1907), “Имеславие как философская предпосылка” (1922), “Имена” (1923—1926)) и
А.Ф. Лосеву (“Философии имени” (1927)),
лежит на всех Татьянах – как проклятье, родовой знак или благодать. Они ли
подстраиваются под этот общий тип, само ли имя формирует их – не дано знать. Скорей
всего – и то и другое. Имя проявляется в человеке – человек проявляется в своем
имени. А безымянный человек – Маугли или з\к №…. И получая имя – мы получаем
программу своей жизни и своей судьбы: неважно, названы мы по святцам или в
честь бабушек-дедушек (в свое время крещеных – так, вопреки жесткой
атеистической политике и пропаганде, мы сохранили не только свои имена, но и их
христианское, святое, ангельское значение).
И для меня имя Татьяна ассоциируется, конечно же,
сразу с мамой: старшей дочерью в семье, на которой с малолетства «воду
возили», труженица по жизни, начавшая в пятнадцать лет учительствовать,
забросившая из-за рождения детей (за десять лет – пятеро) образование и чуть не
потерявшая профессиональную квалификацию, проработавшая всю жизнь педагогом –
начальной школы, а затем в специнтернате для девочек-олигофренов, художница,
постановщик детских спектаклей и праздников, она в тайне от всех писала стихи,
прекрасно готовила, шила-вышивала-обшивала, очень любила путешествовать,
стирала до двух-трех часов ночи, прекрасно знала литературу, живопись и театр,
очень заразительно смеялась, была удивительно самоотверженна и терпелива, но во
мнениях и решениях категорична и неумолима, будучи принципиально беспартийной,
постоянно писала в «Правду», борясь за абстрактную правду, умерла в страшных
муках, в возрасте 58 лет, от гнойного менингита. Она обладала даром и
искусством жить несчастливо, (самая большая удача – найденный во времена НЭПа
полтинник, она всю жизнь помнила, сколько и чего накупила на эти деньги),
трудно, тяжко, с надрывом – и этот дар
передала нам.
Ее гордостью и болью был я, хотя всех детей она
любила ровно и болела за всех нас
одинаково. Просто я ей достался особенно тяжело и в самое мрачное время войны. И
вот уж более тридцати лет прошло, как она умерла, и я уже старше, чем была она,
и у меня, как у нее – внуки, а боль и угрызения не утихают и никогда уже не
утихнут, и я теперь вижу, во снах особо
отчетливо, что это горе и эти толчки совести даны мне ею во спасение.
12 января по старому стилю и 25-го – по новому, в
1755 году был освящен и открыт в Москве Университет: св.Татьяна и тут оказалась
устроительницей. В ее честь была построена Университетская церковь, в которой
несколько десятилетий просуществовал Университетский театр, давший многих
славных артистов, в частности, Марка Розовского и Ролана Быкова. С тех пор на
Москве в Татьянин день устраивались фейерверки, гуляния, празднества, студенты
горланили ночь напролет свою «Через тумбу-тумбу-раз» и другие озорные песни,
пили вино и били фонари, а люди
степенные ходили по балам и театрам, стосковавшись по блеску жизни в суровый
Рождественский пост и в грозное Крещение. Эти дни и обычаи живописно
представлены Гиляровским и теперь являются предметом ностальгии и подражания. Мы,
студенты Московского Университета, куда б нас ни забросило в пространстве и во
времени, стараемся блюсти традицию и праздник Татьяниного дня, теперь праздника
всех студентов, а не только Университетских.
В этом году Татьянин день совпал и с поминанием
новомучеников и исповедников российских. Первой жертвой среди них был
замученный 25 января 1918 года в Киеве митрополит Владимир. Самая значительная
фигура этой скорбной вереницы – патриарх Тихон, бесстрашно и гневно предавший
большевиков анафеме и убитый чекистами в тиши Донского монастыря. По Соловкам,
Беломорканалу пролегли крестные пути православных мучеников, пошедших на подвиг
веры подобно первохристианам и самому
Иисусу. Они почти все погибли и даже священные и дорогие им книги
погибли – с ними и после них: соловецкие юнги топили Священным Писанием свои
казармы и крутили из Божьего слова лихие самокрутки. Они восходили на свои Голгофы, а в это время (1923) их
братья-иуды на «Обновленческом соборе»
постановили: «Церковным людям не следует видеть в советской власти власть
антихристову. Наоборот, собор обращает внимание, что советская власть
государственными методами одна во всем мире имеет цель осуществить идеалы
Царствия Божия».
Давно это было, и нет более советской власти. Времена
же лихие все еще не прошли, да и вряд ли теперь пройдут куда-нибудь, и все мы –
горемыки и бедолаги под покровом и
кротким взглядом святой Татьяны и всех святых и всех страждущих за нас у
престола Его.