Судьба человека

Сразу после Ш съезда РКСМ, нас, молодых пролетарских писателей и газетчиков, пригласили в ЦК РКСМ, к одному из заместителей тов. Васютина по идеолработе.

- Сейчас, когда мы временно отступили и вынуждены объявить НЭП, нужна особая революционная стойкость. Помните, о чем говорил тов. Н. Ленин? Надо учиться, учиться и еще раз учиться, учиться торговать как буржуи, лучше буржуев, чтобы победить их их же оружием. Нужны газетные и книжные образцы и примерны коммунистической, пролетарской торговли, беспощадной к врагам революции и мирового пролетариата.

Встреча длилась почти четыре часа и нам даже принесли всем по стакану чая. После встречи, когда все уже встали и засобирались к выходу, зам. тов. Васютина по идеолработе попросил меня остаться.

- Мы тут посоветовались с управкадрами и приняли решение: тебе поручается написать первый молодежный пролетарский роман «как продавалась сталь». Все необходимые анкетные данные на своего героя вы получите в управкадрами. Там же вам товарищи помогут с подборкой материалов на других персонажей. ОГПУ обещало помочь с анкетами врагов революции, которые в конце концов должны быть разоблачены и наказаны по всей строгости революционного закона, но в новых экономических условиях.. Дело, сам понимаешь, архиважное и срочное. Даем тебе ровно год. И никаких «не могу, не умею» – надо! И учти – работу в газете никто не отменял: сам знаешь, как у нас трудно с грамотными товарищами.

Я вгрызся в работу сразу. Сначала – все о главном герое. Луганский рабочий паренек, в семнадцать рубил сплеча белогвардейские головы под Перекопом, ходил в польский поход, пел песни, лихой кавалерист – ни пуля ни шашка его не брала, потом – ЧОН, продотряды, был брошен на борьбу с беспризорниками – сколько он этой заразы перешлепал! А сколько других пятен капитализма он вывел! Чтобы подчеркнуть его железнодорожное происхождение, я назвал его Павкой Кочегариным – имя звонкое, как свисток паровоза.

В газете работа шла бешеным темпом. Когда кончался двадцать пятый час суток, далеко заполночь, я садился за свой роман «Как продавалась сталь». В самом начале НЭПа Павка был направлен партией в «Стальтрест», где засели спецы и буржуазные элементы. Надо было не только наладить торговлю сталью, чтобы обеспечивать бесперебойную смычку города и деревни, чтобы выйти на мировой рынок и там, на нем, выиграть мировую революцию и буржуазии всего капитализма. Павка мечтал о продаже уральской стали китайским кули и неграм Африки, томящимся под колониальным игом, а днем он вынужден был бороться с крючкотворами, волокитчиками, бюрократами всех мастей – и у себя в «Стальтресте». И в «Рудатресте», и в «Кокстресте», выезжать на уральские заводы, где враги революции лили не сталь, а какую-то смесь руды с землей: стальную полосу можно о колено сломать.

В личной жизни Павка был лих – девки только успевали отскакивать от него с тяжелыми животами, а он им кричал вослед: «Даешь пролетарское племя!» Ни он, ни его боевые подруги не сомневались – еще год-два и социализм победит окончательно, всех детей национализируют и будут воспитывать в огромных детских домах-коммунах.

Жарко умел любить Павка – девушек и Революцию, роман должен был кончаться отправкой первой пароходной партии революционного оружия в далекий Мукден, в помощь Сут-Ят-Сену, развернувшему китайский фронт мировой революции.

Каждую неделю я относил пишмашинистке в ЦК РКСМ очередной кусок романа. Потом, я знал, этот кусок читали и обсуждали ответственные товарищи, делали на полях свои замечания – я исправлял свои ошибки и заблуждения, и шел дальше, вперед, вперед.

Самой большой проблемой я считал язык, стиль романа. Мне хотелось сохранить для потомков нашу горячую, хлесткую, взрывную, не терпящую всяких сложностей и недомолвок, недоговоренностей, буржуазных намеков и интеллигентского сопливого сомнения. И вместе с тем я понимал, что многие сегодняшние слова, при всей своей звучности и яркости, должны будут умереть и станут непонятны читателям из далекого будущего. Умрет, например, такое замечательное слово, как «бензабязан» – смесь обязанности с бензином – при коммунизме не будет никаких обязанностей, а с авто мы покончим, как только победит мировая революция. Погибнет и слово «халтура» – внебрачная половая связь, не потому, что исчезнут половые связи, а потому, что больше не будет браков, а будет только свободная любовь. По этой же причине исчезнет и прекрасное выражение «время смеяться», что сегодня означает «расторжение гражданского брака».«Время смеяться» – одно из любимых выражений моего героя, отчаянного и ловкого в любви Павки Кочегарина.

Роман мой писался в горячечном бреду скорости нашего времени. Я спешил со своим героем – по ухабам и НЭПа, к светлому и ровному будущему.

Но все эти проверки, опечатки, перепечатки, согласования – бюрократы, оказывается, засели на самом верху. Если бы не они, я бы закончил свой роман еще при жизни вождя мирового пролетариата.

Но рукопись была закончена только в августе 26-го. Оставалось согласовать ее только на самой верхней инстанции.

Меня и всех, кто был задействован в написание этого романа, пригласили к Серго.

Серго, великий герой Кавказа, мерил шагами свой кабинет и мерил каждого из нас своим орлиным взором.

НЭП кончился. То есть, он еще будет идти год-другой, но для нас он кончился. Мы выявили и проявили на свет, как фото, всех перекупщиков, спекулянтов и предпринимателей. Мы с ними разделаемся, уже не как народный, стихийный, а как государственный и целенаправленный террор. Мы покончим с классом буржуазии окончательно. Впереди – великий план индустриализации страны. Нам нужны новые Павки, не торгаши и не романтики прилавка. Нам нужен герой, который бы вышел из темной крестьянской гущи в город, на завод. Короче, нам нужен роман «Как зарождалась сталь», с новым, настоящим героем. А вас, товарищ, – обратился Серго ко мне, – мы должны поблагодарить за проделанную работу, и предложить вам новый фронт работ – надо поднимать газету, печатное слово на Крайнем Севере, среди самоедов.

Позже я стороной узнал, что с героем индустриализации, бывшим сельским пареньком Павлом Кочерыгиным, тоже ничего получилось и только с третьего раза какой-то инвалид написал «Как закалялась сталь» про Павку Корчагина, инвалида Гражданской войны, который был утвержден партией и правительством как образец для воспитания инвалидов предстоящей Отечественной войны. Но меня к тому времени уже благополучно репрессировали.