Когда я опять стал безработным, на сей раз, кажется, серьезно, меня
направили в «One Stop Carrier Center», по-нашему, на
биржу труда.
Первое ощущение – попал в эпоху Великой Депрессии: вся площадь усеяна
жаждущими поденной работы. 100% – мексы. Готовы на все. Первыми получают работу
те, у кого легальное положение и есть водительские права. К обеду остается
всего 2-3 бедолаги.
В самом офисе
битком компьютеров, факсов, телефонов, ксероксов и инструкторов, которые бережно
спихивают меня друг другу. Через пару недель одна милая и уставшая дама
принесла толстенный список различных школ и курсов по профессиональной
подготовке и переподготовке – выбирай, а мы оплачиваем!
Я выбрал автобусные курсы – мои друзья в Сан Франциско и Лос-Анджелесе
приглашали в свои турагентства гидом-водителем.
Ближайшие курсы – в Салинасе, всего в 13 милях от дома. Туда и поехал:
-
Вам
необходимо получить разрешение от врача, рапорт из DMV )местной версии ГАИ), водительские права, SSN (в данном случае – как документ,
разрешающий работать) и, – в меру
беременная секретарша порылась в столе и памяти, – еще несколько бумажек.
Занятия начинаются 26 марта в 15:00.
25 марта я привез всю эту груду. За некоторые пришлось заплатить:
-
курсы
переносятся на 12 апреля.
11 апреля:
-
курсы
переносятся на 26 апреля, почему бы вам не пройти курсы по вождению трака с
трейлером? Вы получите права класса А и сможете водить любые машины.
25 апреля:
-
автобусные
курсы отменены, почему бы вам не пройти курсы по вождению трака с трейлером? Вы
получите права класса А и сможете водить любые машины.
-
Спасибо, но
мне нужен только автобус.
В центре
занятости выяснилось, что другие автобусные курсы – в Окланде, в 125 милях от
дома:
-
почему бы
вам не пройти курсы по вождению трака с трейлером? Вы получите права класса А и
сможете водить любые машины. – мой консультант и салинские курсоводы явно
спелись.
26 мая, скрепя сердце, я начал учиться водить трак.
Несколько белых,
остальные – мексы. Занятия на двух языках – и ни одного русского из этих
языков. Хорошо, что эти устные инструкции быстро иссякают.
Для начала нам выдают по толстенному тому с техническим описанием трака и
условиями его эксплуатации. За пару часов надо одолеть четыре главы, почти полкниги. Еще час – на решение
головоломок и ребусов по теме каждой главы. Конечно, все решаемо. Даже это. Но
я все равно так и не понял ни масштабов многих деталей и узлов, ни их
назначения, ни того, как и зачем они должны быть соединены.
На этом, всего за четыре часа, заканчивается первый учебный день, и мы
понимаем, что восьмичасовые занятия – всего лишь страшилка для слабонервных и
всякого постороннего начальства.
На следующий день талмуд закрыт, навсегда. О нем более никто не вспоминал,
кроме меня, обнаружившего, что это – единственное, что стоило читать вообще, и
без чего сдать письменные экзамены на права невозможно, почти невозможно... –
я-то сдал. Второй день также проходит в самоподготовке – нам раздали вопросники
DMV по трем темам («Общие
сведения». «Воздушные тормоза», «Комбинированный транспорт»): типичный multiple choose – из трех ответов только один правильный. Мы пытаемся угадать
по-английски, мексы – по испанской версии. Я не понимаю вопросов ни на
английском, ни на одном из известных мне языков – для этого надо понимать
ситуацию и технические детали. Это все равно, как если бы Архимеду или его
современнику пришлось сдавать экзамен по физике Ньютона в условиях невесомости.
К концу дня, то есть через три часа, я начинаю угадывать ответы – просто по
первым словам вопросов.
Среда. С утра мы проходим медосмотр. Руководству курсов совершенно плевать,
что эту зелененькую карточку за 70 долларов, выдаваемую на два года, я уже сдал
им по их же требованию: посторонним врачам они не доверяют.
В медпункт на другой окраине Салинаса я приехал к самому открытию и был
первым. Вся процедура диспансеризации заняла полтора часа. Я получаю свою
зеленую бумажку, уже вторую и потому любую из них могу выбросить. В этих
размышлениях приезжаю к десяти утра в школу, которая, кстати, гордо называется
«Институт вождения траков». Мои одноклассники медленно подтягиваются – к обеду,
наконец, все в сборе. Нам объявляют, что на этом сегодняшние занятия закончены,
но завтра – очень важная лекция, которую будет читать офицер DMV – явка строго обязательна.
Офицером оказалась мексиканка, необыкновенно говорливая, настолько, что
задать ей вопрос практически невозможно – она уже говорит по-испански. И в
перерывах к ней не подойдешь: как только он наступает, она хватает свою трубу и
начинает заговаривать своего мужа и прочих семейных и домашних.
Эта лекция честно идет шесть часов.
Мы узнаем, как заполнять книгу, замещающую американцам путевой лист. Тут
это – целая наука и поэма, с расписанием дел с точностью до 15 минут и кучей
регламентаций: не дай Бог что-то забыть или недописать, штрафы – и у офицерши и
без того огромные глаза становятся в два раза больше.
Мы смотрим кино из жизни дальнобойщиков (потом я видел этот фильм еще раз –
все то же самое, ничего нового). А еще мы учимся читать карту и вычислять
расстояния по дорогам. Пока офицер объясняет другим, что значат разные цифры
вдоль дорог, я выполняю учебное задание – расчет расстояния от Санта Марии до
Реддинга.
-
а теперь
начнем, -- офицерша начинает складывать в столбик 13 и 4 мили.
-
Всего 624
мили, Марьиванна, -- встреваю я. Марьиванна смотрит в ответ, там столько же,
она смотрит на меня с обиженным видом «Гоги, ты знал!». Оказывается, я
совершенно напрасно съэкономил ей целый час ползанья по карте и расчетов в
столбик. Слава Аллаху, у нее в запасе оказался свод законов – малоформатный, но
увесистый томик в полтора фунта. Его мы изучили за съэкономленный час.
С утра в пятницу мы сдаем тесты в DMV. Я немного волнуюсь и потому при подходе к зданию цепляюсь ногой за
ползучий и упругий кипарисовый стланник. Подъем с карачек занял несколько
минут, Обе ладони разодраны вдрызг, но ноги и колени, моя слабость, целы, вроде
бы.
Самый большой тест – «Общие сведения», 50 вопросов. Можно сделать восемь
ошибок. Я делаю шесть. Следующий – «Тормоза», 15 вопросов, допустимо не более
трех ошибок – делаю одну. Следующий – «Комбинации», 20 вопросов, не более шести
ошибок. Мне попадается версия, которой я в глаза не видел. Отвечаю наугад, не
видя смысла ни в одной ситуации. Семь ошибок.
Этот тест я сдал только с третьей попытки, в конце второй недели, сгоряча
сдал еще какой-то, оказывается, обязательный тест (так и не понял, о чем он, но
в лимит ошибок уложился) и получил разрешение на вождение трака, но это – через
неделю.
Расстроенный, появляюсь в школе. На сегодня занятия закончены, с понедельника
начинается практика. И не по вечерам, а с утра. Так заканчивается первая из
четырех неделя обучения, на оборванной и незаконченной ноте письменных тестов.
Понедельник.
Нас трое. Инструктор Пабло (вообще-то он не Пабло, но пусть будет Пабло, а
то б я его назвал Педро), унылый афро-американский негр, то ли за 60, то ли
пьет много, ну, и я. Как зовут второго студента, я не расслышал и с третьего
раза, но очень похоже на Духа и потому я смело называю его Дух и он реагирует
на это имя. Дух учится уже незнамо какую неделю и все никак не может сдать
«Тормоза».
Он и многое чего другое не может.
Например, провести инспекцию трака в кабине. Пабло подсказывает ему каждое
слово, но такая методика никак не продвигает Духа. Потом за баранку сажусь я.
Эффект абсолютно такой же. Не то, что последовательность звуков – каждый
отдельный звук дается с трудом. Пытка длится полчаса. Потом мы делаем внешнюю
инспекцию. Дух тычет пальцем в какие-то вещи, опять не туда, называет их, но
неправильно, Пабло повторяет правильную версию, и мы медленно обходим
здоровенный грузовик. Я начинаю смутно припоминать, что в той первой толстой
книге и на экзаменах были эти слова, теперь даже немного знакомые. Я только не
представлял себе масштабов и назначения этих деталей: то, что казалось большим
и важным, оказывалось фигней или, по-нашему, крепежным болтом, а то, что
мыслилось небольшой защелкой, воплощалось теперь в здоровенный наклонный блин,
удерживающий трейлер на траке. Дух заканчивает свою экскурсию вокруг никуда,
теперь – я. Из всех слов я запомнил лишь заклинание, говоримое после каждой
детали или узла: «воркс файн!». Это я произношу с фальшивым энтузиазмом. Дух и
Пабло довольны слышать мой оптимистический «воркс файн», мне же даже в голову
не приходит запомнить, что тут «воркс файн», это выше моего интеллекта на те
самые шесть футов.
Во вторник с утра мы втроем едем опять в DMV: Дух сдает свои «Тормоза», я – «Комбинации».
Опять неудача. Но в очереди мы знакомимся с русской девушкой Лизой. Пабло
очарован, но у него жена и дочка, поэтому он изредка и с трагическим пафосом
вспоминает о них. Он просит научить его русскому языку. За два часа он
осваивает «красивая Лиза», «лево», «пряво», «приамо» и «наздак!» Я его понимаю,
и его чувства и его русский.
Но надо учиться водить трак.
Дух садится за руль, я снаружи глотаю пыль, а Пабло орет на бедного Духа.
Упражнение очень просто: надо проехать между тремя парами красных пластиковых
вешек сначала вперед, потом назад, делая в нужных местах стопы. У Духа вперед
получается неплохо, а назад – непременно с загогулиной.
Через полчаса за руль сажусь я. Странно, но и у меня получается только
вперед, а назад – загогулина. Пабло орет «лево», «пряво», «приамо» и «наздак!»
без всякого разбору, но в сердцах, я тоже завожусь и в ответ кричу «красивая
Лиза!», но мастодонт меня не слушается. К тому же часто глохнет мотор: я
никогда раньше не ездил на машинах с ручной трансмиссией.
В конце урока я пытаюсь повторить за Пабло параллельную парковку, но так
бездарно, что Дух смывается в неизвестном направлении, а Пабло с безнадежной
усталостью говорит: «на сегодня хватит». Этот день я провел без покрышки. Моя
лысина отсвечивает нездоровым малиновым цветом, башка болит до тошноты.
В среду с утра мы едем заправлять трак на другой конец города, заодно
заезжаем купить сигарет, но это уже совсем в другом месте. Чувствуется, что
Пабло никуда не спешит – мы тем более.
Вновь инспекция внутри кабины, такая же безуспешная. Через полчаса мы
выезжаем из ворот школы, расположенной на северной окраине города и едем на
восточную окраину, чисто мексиканскую, без единого пятнышка других этносов.
Заходим в супермаркет. Дух и Пабло заправляются какой-то жратвой – я хоть и
голоден, но видеть эти толстенные куски хлеба со всякой дрянью не могу.
Наконец, мы выезжаем из города на шоссе, идущее вдоль хребта,
отгораживающего Салинас от восточных пустынь. Кругом – поля и довольно
оживленное движение. Дух садится за руль и довольно удачно правит машиной. Я
сижу рядом и пытаюсь понять его движения, как пытался до того понять смысл
движений Пабло. Мы даем трехмильный круг, никого не убив и ничего не развалив.
Пабло шустро и профессионально загоняет трак на школьный двор. До завтра!
Четверг проходит по сценарию среды, один в один.
В пятницу я прихожу в школу с полученным наконец-то в DMV разрешением на вождение трака. Дух исчез.
Мы думали – на один день, но он исчез навсегда. После инспекционной разминки (с
тем же результатом) мы едем за город, на восточную окраину.
Теперь за руль сажусь я.
Уже когда мы тронулись и поехали, я узнал от Пабло, что в машине – десять
передач вперед и две – заднего хода, но одну из них использовать нельзя. К тому
же – сцепление. Я не знаю, как оно действует, и Пабло все время кричит «клачь!»
и «донт клачь», но я делаю и то и другое совершенно невпопад. Моя левая задняя
привыкла отдыхать во время езды, а не клачить. Здоровенный трак подпрыгивает от
моих усилий, в зеркала заднего обзора ничего не видно, кроме гор на горизонте,
где какая передача я еще не знаю, а что показывают приборы – не понимаю. Иногда
Пабло забывает кричать «клачь!» и«донт клачь», ревя вдруг «донт акселерейт!»
или «акселерейт!». Еще он научился кричать «словли!». Но я и так еду очень
словли, тихо по-нашему. Впереди перекресток. Я кричу Пабло:
-
тормозить?
-
только на
четвертой передаче!
-
а я на
какой?
-
на десятой!
-
я могу сразу
с десятой на четвертую?
-
нет!
-
но я не
успею!
-
переходи на
девятую, надо успеть!
-
я забыл, где
девятая!
-
впереди
полиция, сбавь газ!
-
а, может,
все-таки, по тормозам?
-
ты уже на
пятой, тормози!
Я все-таки делаю
поворот, остановив движение в обе стороны надолго и в сильном изумлении. Когда
Пабло приходит в себя, я спрашиваю его:
-по чем этот трак?
-сто пятьдесят тысяч
-у меня таких денег нет
-у меня жена и дочка
-и еще красивая Лиза. Куда дальше ехать?
-съезжай и тормози.
Мы едем домой и мирно беседуем. Оказывается, Пабло получает за свою работу
сущие гроши. На такое не проживешь, а загреметь на тот свет с водителями как я
– раз плюнуть. Очень опасная работа, почти как в Голливуде.
Ночью я пишу рассказ «Бешеный» – фантастический триллер о разумном траке.
Рассказ заканчивается благополучно, а мне предстоит учиться еще две недели, и
концовка этой пьесы пока неясна, впрочем, непонятен даже ее жанр.
Опять
понедельник.
Дух
действительно испарился. Жаль человека, а пуще – себя: теперь все только на мне
– и трак, и Пабло, и вся школа. За выходные я все-таки одолел заклинание
инспекции внутри кабины. А для правой руки придумал специальное упражнение по
управлению передачей и, продергавшись две ночи в конвульсиях, к понедельнишному утру рука могла уверенно
переходить с передачи на передачу, правда, только в воздухе. Заодно само собой
сочинилось стихотворение «Восточный Салинас», очень эмоциональная вещь
получилась, хотя и неровная.
Мы не спешим – утро, прохладно, жара еще не настала, а какое вождение по
холодку? Нам трудности подавай!
К одиннадцати мы садимся в кабину. Не бойко, но и небезнадежно излагаю
заклятье инспекции. Самым убедительным образом получается «воркс файн!», даже самому в это верится.
После недолгой пытки на маневрах туда-сюда выезжаем в поле, на трассу
мужества. Я пересаживаюсь на водительское место. Пабло покрикивает: «Клачь!
Шестая! Газ! Донт клачь!», я перехожу с одной передачи на другую и бодро
отвечаю: «красивая Лиза!» Полное взаимопонимание. Мы делаем три трехмильных
круга, и я ни разу не опрокинул нашего малыша
в кювет, хотя и старался и даже был близок к успеху. Пока скорость
держится в районе 50 миль, мы чувствуем себя уверенно, но стоит перейти на
нижние уровни – и начинаются вихляния, ужимки и прыжки. Пустой трейлер явно
хулиганит и норовит занять собой всю дорогу.
Ангелы смерти на всякий случай отлетели к горам, чтоб не быть
раздавленными, и наблюдают гонку с
безопасной высоты.
Уставшие, но довольные и счастливые, мы вернулись в школу. Довольные,
уставшие и счастливые, но мы вернулись в школу живыми.
Во вторник – пикник на обочине по случаю получения очередной зарплаты:
гриль из котлет и сосисек. Милая традиция. Славно оттопыриваемся до обеда, а
потом разбегаемся на ланч, до утра. Остаток дня проходит в размышлениях о
светлом будущем.
В среду я приезжаю в школу на решительной ноте.
-
Пабло, через
неделю я должен сдавать вождение в DMV, это правда?
-
Да.
-
Из трех
типов маневров я плохо делаю только «туда-сюда», параллельную парковку пробовал
только раз, а «аллею» даже не пробовал.
-
Да.
-
По хайвэю я
еще, может быть, проеду, но в городе, если я поеду, надо закрыть движение и
эвакуировать всех жителей.
-
Это точно.
-
Провести
инспекцию в кабине я, наверно, смогу, но внешняя инспекция – не мой конек. Я
знаю только «воркс файн», но что «воркс файн», я не знаю.
-
Что ты
хочешь сказать?
-
Если честно,
успею ли я пройти все это за оставшиеся дни?
-
Если честно,
то нет.
-
Спасибо,
Пабло, я всегда знал, что ты честный парень.
-
Красивая
Лиза. Если честно, тебе и не надо сдавать этот тест.
-
Почему?
-
Даже если ты
получишь драйвер лайсенз класса А, ты не сможешь водить автобус. Надо сдать еще
один письменный тест и тест на вождение автобуса, а не трака.
-
Значит, меня
обманули?
-
Я тебе
ничего не говорил, если честно.
-
Красивая
Лиза! Теперь у меня выбор: бросить эти курсы немедленно или тянуть резину до
конца. Что ты посоветуешь?
-
Не знаю.
Я бы бросил.
-
Спасибо.
Пока.
-
Пока.
С утра я поехал в DMV и выяснил, что мне, действительно, для
получения прав класса Б никакой трак с его ручной трансмиссией не нужен, а надо
сдавать еще один письменный тест, даже два, а также три водительских теста – на
автобусе.
С этой новостью я еду в «One Stop Carrier Center». Мой консультант
встает на уши и умоляет продолжать учебу: их центр вложил пять тысяч в
нее.
Я еду в институт и заявляю об уходе, спокойно и величественно, а в душе во
мне Галич поет: «говорю им так тихо спокойненько: «ваши сто мне как насморк
покойнику»».
Пабло, видно по глазам, понимает, что его ждет выволочка от начальства, но
он горд, что спас город от моего вождения.
А я с тех пор обхожу траки на хорошей скорости.