ИЗГНАНИЕ (холувинско-рождественская сказка русских калифорнийцев)

Давно это случилось, так давно, что никаких легенд и мифов даже не осталось. Но только и до сих пор живо. И болит, и мучит, и свербит больную совесть стареющего человечества. Мы, чтоб как-то избавиться от своего первораннего греха, придумываем разного рода оправдания, потом как-то быстро и незаметно для себя забываем, зачем и почему оправдываемся и в чем оно, наше оправдание, и вновь немилосердно мучаемся – до следующего раза и всплеска совести.

А случилось, говорят, вот что.

Глубоко в недрах планеты произошло резкое перераспределение масс и энергий, связанное с исчезновением четвертой планеты Солнечной системы. Огромные куски этой взорвавшейся планеты попадали огненными метеоритами на ближайшие планеты, полностью уничтожив жизнь на некогда процветавшем Марсе и принеся неисчислимые беды четвертому цивилизационному поколению землян.

Огненное вторжение и возмущение недр вызвало к жизни катастрофически и глобально заметные извержения вулканов, появление целого огненного кольца вулканов и других форм проявления сейсмики и геотектоники вокруг океана.

Атмосфера оказалась перенасыщена пеплом, горячими газами и другими частицами, служившими ядрами конденсации. Разогрев нижней части атмосферы, тропосферы, привел к смещению тропопаузы на несколько километров верх. Чудовищные кучевые облака смогли расти до размеров в 15-20 километров. Нормой стали проливные осадки и снегопады продолжительностью по нескольку дней и даже недель кряду. Сплошная облачность надолго покрыла Землю, создав плотный и прочный тепличный эффект.

На Землю пролились дожди, непрерывные и сумасшедшие ливни. Реки повсеместно стали выходить из берегов, размывая даже твердые породы, круша отдельные деревья и целые леса, долины и поймы превратились в болота и озера, уровень Мирового океана поднялся на несколько метров – и морские волны поглотили 90% живших на побережьях людей. Под воду уходили полуострова, острова и архипелаги. Небеса жадно втягивали в себя испарения, чтобы обрушиться на земли и воды новыми потоками. Это можно было бы назвать расстройством желудка атмосферы, если бы к тому времени существовала артикулированная медицина.

Однажды дождь, непрерывный и сплошной стеной, шел пятьдесят дней. Отчаявшиеся и уже совсем немногие люди пошли, чтоб умилостивить небеса, на крайнюю жертву.

Эта несчастная мысль пришла сразу в разные поселения в разных и очень удаленных друг от друга местах. Так иногда бывает – и когда так бывает, мы начинаем говорить о знамениях времени, о том, что это характерно не для места, а для времени.

Так свершилось великое Изгнание детей.

Жертвуют обычно слабыми. Потому что жертвуют обычно сильные.

К тому времени уже существовала первая совесть, не позволявшая жертвовать родителями, пусть даже и ослабевшими – почитание родителей приближалось к богопочитанию. Да и сама идея принесения в жертву детей, скорей всего, принадлежала им, старикам, понимавшим, что они сами могут стать альтернативой детям. Тут рассуждение довольно простое: дети еще появятся, не велика премудрость наделать их, старики же скоро уйдут безвозвратно, унося с собой и опыт, и мудрость, и близость к богам. Людям тогда вообще было несвойственно задумываться о будущем, да они и не знали его и даже глагольных форм будущего времени не имели, только настоящего и, в весьма слабой форме, прошлого.

Изгнание детей везде мотивировалось по-разному, но была и одна общая идея.

Дети ассоциировались с дождями. Они зарождались во влаге и приходили в этот мир, окруженные водами и слизью, они питались соками матери и в утробе и потом, уже во младенчестве, они росли, как растет все живое под дождем, они и сами были почти всегда мокрые, у них сочилось изо рта и из носа, отовсюду. Они взрослели обсыхая и обсыхали взрослея.

И если надо остановить непрерывный дождь, и если надо для этого принести жертву, то дети – самая подходящая.

Так возникла и сформировалась идея изгнания детей. Она отвердела в сознании людей до уверенности и они открыли свои жилища и сказали своим детям – идите и не приходите больше.

И они ушли.

По одному и робкими кучками.

И они не знали, что им теперь делать и как жить дальше.

Но они уже понимали, что большие и взорслые люди вполне могут обойтись без них и что, если этим большим взрослым людям понадобятся новые дети, эти дети у них будут, они будут, но это уже будут другие дети, не эти, изгнанные и прячущиеся меж камней и под деревьями.

Они ничего не могли и не умели делать, они даже не могли далеко уйти от своих домов, от домов, которые считали своими, пока их не изгнали. Им было страшно, холодно, хотелось есть, но они могли только плакать.

Никто не слышал за шумом дождя их плача и никто не мог прийти к ним на помощь, только сам дождь.

Это были еще языческие времена: не только люди видели богов в разных проявлениях и явлениях природы, но и сама природа была полна одухотворенности – ведь мир только таков, каким он представляется человеку.

И потому дождь был также одушевлен, как и вся природа, он мог чувствовать боль и все другие чувства, какими обладают боги и люди.

И дождь сжалился над плачем детей и прекратился.

И небо стало очищаться. Чтобы детям было нестрашно, дождь и небо построили им пеструю дорогу домой. И дети пошли по ней к родным порогам, и стали стучать в разные двери и просить еды, пока не достигли родимых порогов.

Люди выходили из своих домов – и видели, что дождь, наконец, кончился, что в небе появилась радуга, по которой их дети вернулись домой и просят есть. И радость невольно вспыхивала в сердцах людей и совесть умывалась тихими слезами любви и умиления.

И, чтобы навсегда запомнить это событие, люди стали каждый год устраивать себе праздники, на которых дети ходят от дома к дому и просит поесть. А еще в эти праздники люди ставят в свои дома деревья, прячут под ними подарки, а потом ищут их, как они искали бы своих изгнанных детей, если бы дождь не прекратился.

Теперь ты понимаешь, зачем в небе иногда появляется радуга и почему у людей есть такие странные семейные домашние праздники?