На днях ко мне, американцу, приезжает русская
невеста. В ожидании ее приезда я решил
поделиться некоторыми сомнениями и опасениями, возникающими в этой, весьма
популярной ныне ситуации.
Начать надо с того, кто в Америке ищет себе
русскую жену. Согласитесь, что это – весьма странный субъект. Ему, что, своих
не хватает? Почему он рвется купить себе русскую жену? Американская женщина, рабыня феминизма и
равноправия, слишком требовательна, хорошо знает свои права, особенно в таких
штатах, как Калифорния, умеет их качать и, в случае развода, пускает своего
бывшего если не по миру, то сильно отощавшим. Следующую заводить такую же (а
они все весьма калиброванные, ибо читают одни и те же женские журналы, смотрят
одни и те же женские передачи и вообще любят быть неповторимо стандартными) –
что против ветра. Вот и пускаются американцы в поиски русских, филиппинских,
китайских, вьетнамских и других неамериканских жен. Европеек американцы не
любят – слишком культурны, экстравагантны, капризны и непредсказуемы, да и
права умеют качать почище американок. Исламские и африканские жены тоже не в
моде – а что с ними делать? Филиппинки – домоседки и домохозяйки, верные до
гроба, китаянки и вьетнамки – искусные
поварихи и безропотно приветливы, русские – красивы, хороши в постели и
образованы.
И все они ни бельмеса не понимают в американской
жизни, все они готовы рвануть на призрачный хруст зеленых очертя голову и
наобум.
К этому следует прибавить несколько характерных
черт американцев, снующих в поисках иноземной жены.
Практически все они – жуткие жмоты и скупердяи, с
нашей точки зрения. Он десять раз на дню назовет свою жену хани (honey – мед), но не потому что она такая уж
сладкая, а потому что это – удобный стандарт, позволяющий не путать имена жен и
других боевых подруг. Но, зовя свою суженую хани, он все-таки постарается в
ресторане исчезнуть с глаз, когда официант приносит к оплате счет, либо взимать с родной половины за харч и
постой, пользование стиралкой, душем, феном, его презервативами и видом на цветущий забор. Впрочем, американка также
называет, чтоб не путаться, всех своих мужиков хани и также старается слупить с него за все, вплоть до
«хочешь сексу, вези меня в Лас Вегас, а здесь у меня голова болит от этова
дела».
Американское скупердяйство границ не знает. Сидим
мы как-то втроем в ресторане. Муж, владелец двенадцати миллионов и приличного
дома с бассейном в престижном районе, заявляет: «Плачу я». Я, естественно,
выбираю нечто достаточно вкусное и недешевое, почти за 30 долларов. Жена,
холеная и породистая русская, пытается заказать нечто подобное. Муж, не
стесняясь меня, говорит ей: «Хани, это нам не по карману» и заказывает себе
пятидолларовый сэндвич. Жена вынуждена заказать себе нечто унылое на десятку. И
мы вместе празднуем получение им очередного наследства в размере шести
миллионов долларов. И чокаемся – я
отменным коллекционным, жена миллионера – паршивым и беспородным шабли,
миллионер – стаканом воды.
С молоком матери американцы впитывают в себя две
идеи:
супружество это партнерство
партнера надо постоянно обыгрывать, чтобы он не
обыграл тебя.
Кроме того, американец, купив себе иностранную
жену, будет делать все возможное, чтобы она как можно дольше находилась в
полной зависимости от него и в неведении о своих правах, действующих в стране
правилах, обычаях и законах.. Он палец о палец не ударит, чтобы помочь ей
освоить английский, машину, устроиться на работу, приобрести статус пребывания:
ему это невыгодно, а на остальное – плевать.
И, конечно, он, по американской своей привычке,
будет бесконечно долго врать и бахвалиться своими доходами, недвижимостью и
прочими богатствами души и кошелька.
Один американский жених строил свою стратегию сватовства на наличии у него собственности.
Уж как он расписывал свой дом, как он расписывал его!.. Собственность оказалась
лодкой. «Попробуй кто сказать, что это не собственность!» -- заявил он на
горестное недоумение своей русской жены и тут же добавил: «Я воспринимаю эту
лодку как дом, потому что уже пять лет живу в ней». Иногда дом действительно
оказывается домом и даже владельцем дома действительно оказывается американский
жених, но надо быть дурочкой, расчитывая на это несметное богатство: либо дом
скоро перейдет в собственность предыдущей жене, либо уже давно завещан (членам
семьи, церкви, обществу любителей пускать мыльные пузыри) – неважно кому,
важно, что не русской жене, которая должна быть счастлива, что пользуется
телефоном и туалетом практически бесплатно, а всем остальным – за весьма
скромную плату.
Сексуальное рабство, называемое браком с
американцем, начинается при заключении брачного договора, где на множестве
страниц описывается, чего и сколько невесте не полагается ни при заключении
брака, ни после этой церемонии, ни после развода, практически неизбежного после
нескольких тяжелейших лет замужества зубами к стенке и сжав кулаки.
Не спасает даже отличное знание языка. Те же, у
кого нет английского, находятся просто в отчаянном положении. Американские
законы стоят на страже интересов американских граждан (и это правильно и
естественно, хотя для россиян, привыкших, что российские законы направлены
против них, и необычно), но это
означает – законы направлены против всех неамериканцев, включая незадачливых
невест и жен из России. Надо быть очень любящим американцем, чтобы
противостоять этим законам в пользу своей жены или невесты, но именно понятие
«любящий», с нашей точки зрения, к американцам никак неприменимо – для них
жертвенность просто чужда, настолько же, насколько музыка Чайковского чужда
глухому от рождения.
Мы гуляем по игрушечно красивому городку,
заселенному почти сплошь богатенькими буратинами. Каждый дом – от трех
миллионов и выше. Я – первый соотечественник на почти уже годовой дистанции
брака несчастной сибирской красавицы. «А это – моя тюрьма» -- показывает она на
огромный, утопающий в зелени дом: «Я редко выхожу оттуда, потому что выходить
некуда». Я пытаюсь было возразить, но тут же прикусываю язык: машину она водить
не умеет, да и машины у нее нет, до ближайшего увеселительного заведения –
более двух миль в кромешной тьме вечернего престижного района, денег на
увеселения у нее также нет, да и английского практически никакого. Наконец,
я нахожу какой-то вариант для
тридцатипятилетней, полной жизни и обыкновенных жизненных желаний женщины: «А с
мужем на его машине?» -- «Ему уже 64, он очень устает и вечером рано ложится
спать на своей половине». Позже выясняется, что устает он исключительно от
безделья, так как нигде не работает, а живет тем, что сдает три дома в еще
более дорогом месте. «Зачем же Вы вышли замуж за него?» -- «если б я знала!». «А
он зачем женился на Вас?» -- «Я и сама не понимаю, зачем. Мы с ним ни разу не
спали вместе, и я даже не знаю, насколько он мужчина. Но виагру он пьет».
Завести любовника она не может – если муж узнает,
он автоматически расторгнет брак и вышвырнет ее из страны в 24 часа. Защищать
ее, безденежную, не возьмется ни один адвокат, заводить друзей ей страшно – это
может быть расценено как попытка супружеской измены. Грин карту надо ждать
несколько лет: либо вешайся, либо терпи. Нетерпеливые вешаются…
Я знаю десятки и сотни подобных браков – и ни
одного из них счастливого или хотя бы
благополучного! Хотя, наверно, такие есть.
Понятно, что этим текстом я отбиваю последнюю корочку
хлеба у многочисленных бизнесов по подбору и продаже русских (украинских,
белорусских, казахстанских и т.д.) невест, но только корочку, потому что масло
и икру отнять у них невозможно: ходовой товар! Называют они всю эту
работорговлю «социальным туризмом» и, сняв пенки и сливки с обеих сторон (на
каждой паре зарабатывается от пяти до двадцати тысяч, не рублями, конечно),
совершенно не беспокоятся о дальнейших событиях.
А события разворачиваются по накатанному сценарию.
Получив грин карту или гражданство, русская жена начинает интенсивно разрушать
ненавистный брак: устраивать в доме скандалы и потасовки, заполнять дом
сомнительными личностями, гулять направо-налево, посягать на святая святых –
финансы. Победа при разводе обычно
достается мужу, если он не жлобится на адвоката. Какие-то крохи бывшая русская
бывшая жена начинает после развода получать. Жить на это невозможно и встает
угрюмый выбор: либо искать работу (как правило, гораздо ниже и хуже той, что
была в России), либо нового мужа. Потому как возврата в Россию нет – позора не
оберешься.
Русские жены и невесты в Америке – явление
массовое. Несмотря на все рогатки и препоны поток невест практически не
иссякает – достаточно пару раз зайти на вэбсайт американского посольства в
Москве и пробежать глазами расписание вызовов на интервью.
Гораздо более экзотичны и редки русские женихи и
мужья американок.
Но есть и такое. Тут-то и выясняется, что наши
мужики терпеливей и упорней. Тут до развода дело доходит редко, даже после
получения статуса гражданина, хотя язык и адаптация мужчинам в принципе дается
тяжелей. По-видимому, сказывается сугубо мужская привычка подолгу сидеть в
тюрьмах и зонах, въевшаяся даже в гены культурная норма мотать бесконечные
сроки. Разумеется, в американском браке нашему мужику легко спиться, но это
блаженное состояние – не является ли оно нашей вековечной мечтой? А Америка как
бы создана для желающих спиться: минимальная зарплата в Калифорнии, например,
составляет 7 долларов в час, а галлон водки стоит всего 9 долларов. Где в
России простому человеку можно заработать за день 25 литров водки?
Причины, по которым народ любого пола старается
покинуть свою незатейливую, достаточно однообразны: неудовлетворенность работой
либо ее отсутствием, непроясненность хоть каких-нибудь перспектив, допплеров
эффект разлада внутри себя, сладкие слюни американских фильмов, журналов и
рекламы. Надо четко понимать простое и очевидное (но только здесь, в Америке):
обложечная жизнь также похожа на реальность, как программа «Время» на наше
время.
Мы сильно сокрушаемся об утечке мозгов, но нас
почему-то совершенно не волнует утечка яйцеклеток, где этих мозгов
потенциально, наверно, еще больше, а сами мозги – еще светлей. Плевать слюнями
на стремление русских девушек и женщин осесть на исторической родине тампексов,
но до соплей обидно, что они увозят с собой великолепный генетический фонд,
невостребованный в Америке и искажаемый пьяными мужиками и дымными заводами в
России.
Моя невеста и я
знакомы уже около тридцати лет, она – старинная подруга моих сестер и то, что
называется «член семьи», мы уже
встречались – и в Москве, и в Европе. По уровню образования, культуре,
социальному положению и интересам мы очень близки, к тому же и американец я
ненастоящий – живу в Америке всего семь лет. Вот уже три года мы ежедневно
разговариваем по телефону. И тем не менее – сомнений и рисков у нас достаточно,
и мы делаем все возможное, чтобы ничья ситуация не оказалась роковой и
безысходной.