ПРАЗДНИК ЗАБВЕНИЯ (СКАЗКА НЕСУЩЕСТВУЮЩЕГО НАРОДА)

В одной стране был обычай праздновать день Забвения. Это был очень шумный и веселый праздник. Каждую весну, в самом ее начале, когда кончались холода и непогоды, когда к людям и земле поворачивалось солнце и возвращалось тепло, приходил этот праздник. С ним кончалось утомительное ожидание любви и счастья. Люди радовались и веселились новой жизни и не желали больше вспоминать о своих горестях и прошедших заботах. Они пели, дурачились, бегали по улицам как дети, шутили, много пели и танцевали. Вино лилось на бесконечных застольях, а в молодых садах и зарослях, под молодыми звездами и небесами юноши и девушки впервые познавали сладость и усталость любви.

Начинался этот праздник каждый год одинаково: герольды короля с высоких балконов дворца торжественно и многократно называли имя той, что избрана советом старейшин невестой Забвения.

Обычно это была самая красивая девушка во всем королевстве – стать ею мечтала каждая. Но только одну юную красавицу избирали раз в год старейшие и мудрейшие мужи королевства. Она должна была быть без изьяна и совершенна, невинна и неопытна.

Всю праздничную неделю невеста Забвения была желанной в каждом доме и на каждом застолье. Самые знатные люди нарасхват приглашали ее – и никому она не отказывала: хотя бы минутку она должна была провести в гостях, будь то дворец вельможи или скромная лачуга бедняка. Королевская казна не скупилась на ее наряды, капризы, прихоти и на ее слуг.

Каждый стремился успеть передать невесте Забвения свои горести, обиды и печали, чтобы избавиться от них, забыть их и не вспоминать более никогда. Невеста забирала все это с собой, беспечно смеясь и ласково улыбаясь и, после встречи с ней, люди утешались и совсем освобождались от грустного груза нажитого горя и прожитых бед.

Утром последнего праздничного дня народ собирался на обоих берегах реки. Пышная церемония сопровождала невесту Забвения в богато украшенную лодку, и всякий, кто еще не успел избавиться от печальной памяти, теперь выкрикивал то, что хотел забыть навсегда. По обоим берегам поэтому стоял невероятный ор и гвалд, неразличимый и невнятный, как гул предстоящей грозы в горах.

Лодка медленно отходила от берега, люди бросали в воду живые цветы, целыми охапками, и последние слова – на ветер, попутный ветер Забвения.

И когда лодка исчезала за скалистым поворотом, люди расходились по домам и уже никогда-никогда не вспоминали лицо и имя невесты Забвения, а также, что они ей сказали во время праздника.

И никто никогда не задумывался и не спрашивал, куда уплывает лодка невесты Забвения и какова дальнейшая судьба этой девушки. Начиналась новая память, новые обиды и унижения, и проклятья, и оскорбления, и люди начинали копить их до будущей весны.

А лодка с невестой Забвения плыла по реке два дня и две ночи и к утру третьего дня ее выносило в море, и еще два дня и две ночи морские течения неумолимо несли ее к одинокому острову, вечно окутанному туманами и дождями, а потому невидимому с берега даже с самой высокой горы.

Измученная и поблекшая девушка сходила на пустынный берег: никто не встречал ее и некому было ей, измученной, истерзанной голодом, жаждой и тревожной бессоницей, помочь и поддержать. Она не знала, что ждет ее и потому была готова к самому ужасному, и никаких, даже самых робких и слабых надежд не теплилось в ее душе. За торжество своей красоты она должна была теперь неминуемо плать тяжелую и страшную плату – жизнь.

Выйдя из лодки, она шла топкой сырой тропкой вглубь низменного острова, сквозь беззвучную тишину влажного леса, шла долго и робко, страшась тишиной и в трепетном ожидании хоть какого-нибудь шороха.

Наконец, завеса леса редела и она выходила на разнотравный луг. Здесь, на лугу, она и находила тех. Кто прибывал на остров до нее и раньше – на год или десять лет раньше.

Девушки, совсем молоденькие или постарше или уже сильно постаревшие, жили здесь странной семьей. Они ничего не знали и не помнили, кроме триумфа своей красоты и того, что все плохо и жизнь плоха. Они рассказазывали друг другу чужие беды и горести и обиды, но никто из них не высказывал своего сочувствия, хотя все ждали и даже жаждали этого сочувствия. Но каждая из них чувствовала себя самой красивой и самой достойной и самой пострадавшей от чужих несчастий и напастей. Однако каждая считала ниже своего достоинства и своей красоты посочувствовать другой – ведь это означало бы признание того, что другая красивей и лучше ее самой.

Без любви и понимания, без верных мужей и шаловливых детей, не зная радостей жизни, прекрасные девушки быстро увядали и быстро умирали – здесь не было настоящих старух, но уже за десять лет пребывания в непрерывной печали они превращались в поникшие и нераспустившиеся существа.

Они не любили друг друга и недоверяли друг другу, и не поверяли друг другу ничего про себя самих – только про несчастья других.

Настали в стране иные времена и изменились нравы, и люди перестали праздновать день Забвения. Люди перестали отправлять на лодке вниз по реке жертвенную избранницу. Жизнь в стране почти не изменилась – просто злопамятство стало обычным делом и все люди стали немного, почти незаметно, более несчастны, чем раньше. Но никто на это не обратил особого внимания.

А на остров больше никто не прибывал. Год, два, три. Сначчало это даже радовало девушек – ведь опасных соперниц их красоты больше не прибавлялось. Но самих девушек становилось все меньше и меньше, вот их осталось всего четыре. Потом три, две и, наконец, осталась одна, последняя.

Она уже никого не ждала из глубины леса и ни на что не надеялась и не чаяла увидеть хотя бы еще раз какую-нибудь живую душу.

И когда она поняла, что она – последняя и уже больше никого не будет, ее охватила неимоверная тоска. И в этой тоске и в слезах она и закончила свои короткие дни, которые никто не считал уже. И, когда она поняла, что скоро конец и дни ее сочтены и очень коротки числом, она собралась с духом и попросила богов, которых еще знала и немного помнила, чтобы от нее и от его уже ушедших подруг осталось хоть что-нибудь – может быть, просто так, а может, в назидание людям, которые когда-нибудь да придут на это остров, и все узнают, и поймут.

Боги, о которых она немного помнила, услышали ее и из последних ее слез выросли голуденькие и малоприметные цветы.

Прошло много-много времен, и люди пришли на этот остров, слошь покрытый меленькими голубыми цветочками. Мы их теперь так и называем – незабудки, самые печальные цветы на свете.