ТАГАНКА

Каждый из нас прихoдит сюда, в этот мир, чтобы передать ему какое-то очень важное сообщение. Но мы быстро забываем, что именно должны сообщить, только изредка мучительно тщимся вспомнить свое назначение – и не можем. И еще в детстве, не окончательно потеряв предназначенный нам путь, замечаем, что телосложение на поле брани и мата есть вычитание душ. Но других полей и нив мы не знаем.

Таганка моего детства – сплошные вереницы трамваев, их бесконечный перезвон и трели, скрежет колес на поворотах и распутьях, меж грязно-желтых двухэтажных ветхих домишек и лачуг, длинный, утюгом, серый магазин «Огонек», какие-то кручи и обрывы, автобусы в далекие, как Тамбов, Вешняки и на Кузьминское кладбище, а справа – угрюмая и страшная Таганская тюрьма.

Тюрьма была построена в 1804 году и простояла полтора столетия. Москва – центр ГУЛАГа, но как мало в ней тюрем: уже снесенная Таганка, ветеран воровского мира Бутырка, Лефортово, Шепелиха, вечная и бессмертная Лубянка. Это Дания – тюрьма народов, мы же специализируемся по лагерям и зонам: в тюрьме не работают. Нам страну свою следует называть РФЗ или РФЛ, так будет правильней.

В пределах Земляного города Таганка исстари была ремесленным предместьем: Котельники, Каменщики, Гончары, Таганка – это все посады и слободы людей мастеровых, работающих на Кремль и город.

Таганные ворота были местом притяжения ремесел, связанных прежде всего с обработкой металлов и кузнечным делом, Именно поэтому здесь стояла церковь покровителей кузнецов Козьмы и Дамиана. Первые упоминания о Таганке относятся к 1377 году. Однако еще в 1572 году между Таганкой и Москвой рекой простирался обширный луг, на котором войско Воротынского ожидало Гирея. Сады и огороды занимали большую часть территории Таганки в первой половине 19 века. Наряду с Замоскворечьем, Таганка была самым крупным промышленным ядром Москвы вплоть до конца 18 в. Здесь было 45 «фабрик из заводов», 39 из которых были каменными (в Замоскворечье – 43 (33).

Лишь в 19 веке Таганка приобретает черты и функции торгового узла. Таганский рынок в конце 19 века становится одним из самых крупных рыбных рынков (вот почему меня всегда тянуло всегда!), монопольным рынком гончарных изделий. Сразу после масленицы, в первую неделю Великого поста, вдоль Москвы реки здесь тянулся на две версты гигантский грибной рынок. За неделю этот рынок оборачивал денег в пять раз больше таких известных толкучек, как Сухаревка и Болото, при том, что цены на грибы в Москве были очень низкими.

Здесь, на Таганке, кончается власть Московской митрополии: дальше. На восток идут церкви и владения староверов: Рогожа, Калитниковское кладбище.

Отсюда, от Таганки, начинался скорбный путь в сибирскую каторгу, Владимирка, переименованная в шоссе Энтузиастов: какие они, к черту. каторжане, энтузиасты? Политических каторжан в дореволюционной России не было: политические террористы – это не политические, а уголовные преступники. И они тоже никак энтузиастами не были. Нелепо это как-то звучит: «Вчера на Патриарших гг.. террористы с энтузиазмом метали бомбы в гг.. эксплуататоров».

Отсюда, от Таганки можно было добраться до Птичьего рынка, Птички, одного из самых московских мест в Москве. Чем здесь только не торговали: и птицами, и всякими циклопами в довоенных цинковых корытах, и аквариумными рыбками, и птичьим кормом, семечками, комбикормами, блеснами, мормышками, червями, мотылем, кошками, собаками, мышами и хомяками, даже обезьянами.

Про Птичку существовало множество анекдотов. Вот один из них:

- Почем этот попугай?

- 100.

- Что так дорого?

- Он семнадцать слов знает

- А этот?

- 200.

- Почему?

- Он на трех языках говорит.

- А этот?

- Тыщу.

- Он, что, полиглот?

- Он вообще не разговаривает. Но эти двое между собой называют его профессором.

Таганка теперь немыслима без театра на Таганке, даже двух. Когда в старом здании театра было еще дореволюционное кино «Вулкан», сразу после революции Рогожско-Симоновский театр, в начале 20-х – опытно-героический, с 1922 по 1946 – студия и филиал Малого, с 1946 по 1964 – театр драмы и комедии. В 1964 году выпускники Щукинского училища вместе со своим педагогом Любимовым ставят здесь «Доброго человека из Сезуана» по Бертольду Брехту. Так сорок лет тому назад появился театр на Таганке, долгие годы самый левый театр в Москве.

Об этом теперь мало говорят и пишут, но самой скандальной постановкой здесь был «Один день Ивана Денисовича» А. Солженицына. Спектакль дошел до генеральной репетиции, на которую приехал зам. Фурцевой, министра культуры.

Темный зал, темная сцена. Под бой кремлевских курантов высвечивается вышка с часовым. Играет шестичасовой утренний гимн Советского Союза. Включается свет – и весь зал оказывается опутанным колючей проволокой. Замминистра встал из начальственной ложи и покинул театр. Актеры не успели даже выйти на сцену.

Театр на Таганке – это и Любимов, и Эфрос, и Губенко, и, конечно, Владимир Высоцкий.

Когда появились «Кони привередливые», всем стало с очевидностью ясно, что его дни сочтены.

Самый конец июля 1980 года. Пыльная жара полупустого города: дождевые тучи расстреливались где-то под Волоколамском, чтобы на Олимпиаде было сухо (в конце концов, дожди все-таки прорвались к Москве, но уже в августе). Перепруженная и переполненная людьми Таганка. Я страшно боюсь и не люблю толкучку, до тошноты. Наверно, поэтому мимо театра меня пронесло людским потоком и я увидел только красный полумрак театрального фойе и трагический, резкий портрет Высоцкого. А потом мы сидели, притихшие, в чьей-то квартире, там же, на Таганке, рядом с Генеральским домом, пили все подряд, слушали записи его песен, смотрели «Вертикаль». Почему-то в компании преобладали евреи и полуевреи. И кто-то сказал: «Он тоже был полукровкой» – и мы ему не поверили.

Таганка всегда была полна и будет оставаться полна всякими притонами и злачными местами, легальными, полулегальными и просто нелегальными. Из легальных самым знаменитым местом была шашлычная, где готовили бараньи батареи ребер на открытом огне, где можно было встретить кого-нибудь из театра на Таганке. Например, Хмельницкого, но чаще здесь вели свои темные дела грузинские теневики, предтечи советского капитализма.

В каких-то блинных, пельменных, кафе, столовках, обжорках. Подворотнях, на задах и в задворках ютилась приниженная жизнь московской пьяни и полупьяни. И нигде больше в Москве вы не найдете столько разбитых в кровь и опухших морд, оплота нынешнего ура-патриотизма. Таганка, она же Вшивая (Швивая) Горка – настоящее и подлинное чистилище Москвы, уже не ад окраин, но еще и не Центральный полу-рай.

Годы мои, мои темные годы,

Что ж так неистово всюду ни зги?

И далеко полумрак от свободы,

Вот и кончаются сроки мои

Вы не летели,

Вы долго тянулись,

Хмурые, злые таганские ночи,

Я побелел под шальные метели,

Я отсидел под большими замками,

Молча орал я, что было мочи,

Громко молчал, что свобода – за нами.

Прошлое будто сожженная свечка,

Завтра – шестерка из грязной колоды,

Мне бы на волю, в покос да на речку…

Что ж вы несетесь, усталые годы?