БАСНИ ИЗ ГРЕЧЕСКОЙ МИФОЛОГИИ

Проклятье Пелопа

Тантала сын, Пелоп, отец Пелопонеса и подонков,

С тебя пошло кровавое проклятье

Тщеславья богохульника Тантала.

Кичась любезностью богов, богатством,

Счастьем, Тантал богов созвал

На святотатский ужин, сварив для них

Единственного сына. Еврейский Авраам

Чуть в жертву не принес Исака – но грекам не чета

Мораль и этика далекой Палестины.

И на Олимпе это святотатство

Не попустили. Тантал в Тартаре жаждет

И истекает желчью и слюной,

За что же боги так тебя, Пелоп, прокляли

И племя семени Пелопа?

Младенческое лакомое тело

Тантал гостям трезубцем разложил,

И плачущая бедная Деметра

В слезах плечо ребенка проглотила,

Оплакивая собственную дочь.

Другие ж, человечину почуяв,

Тарелки в сторону – Верховный

Велел Гермесу варево собрать

И заново сварить, чтоб целым, невредимым

Вернулся в жизнь Пелоп – продолжить пир

И рок. Плечо ж недостающее искусно

Гермес слепил из алебастра – то белое пятно,

Отметина несчастного событья,

На всех сынов Пелоповых легло.

Чтоб не забыли парки и эриньи,

Кому отмстить за святотатский жест.

Мы все – Пелопа дети! На нас на всех –

Отметина судьбы платить по счету

Древнего подонка... Спасибо, боги,

Что не даете нам забыть, откуда мы и кто мы.

Война за призрак

Когда трусливых Диоскуров,

Кастора с Полидевком,

Долг чести за Еленою послал,

Украденной прославленным Тесеем,

Они войти в Афины не посмели,

Хотя Тесея не было в Афинах.

Они прибегли к средству похитрее,

Чем битва с неприступною охраной.

Бессмертный Полидевк,

Прижитый беспутной Ледой

От Вездесущего и всюду

Сующего божественные чресла

Отца героев и мерзавцев Зевса,

Достал из преисподней дубликат

Своей божественной сестры

(И эта дева досталась Тиндарею,

Пока тот спал, от Зевса-спермовержца).

И с этим дубликатом возвратились

В родную Спарту, к отчему дворцу.

Чтоб обмануть судьбу и разных борзописцев,

На совещаньи в вышних приняли решенье:

Тесея и Елену исключили

Из общего теченья жизни,

Переместили в тишину Египта,

Где те спокойно доживали

Остатки своего бессмертья

В опале и мифическом ничто.

Как всякий дубликат и призрак,

Фальшивая Елена была на диво хороша

И привлекательна на троне и на ложе.

Со всех углов к прославленной невесте

Стянулись женихи. И хитрый Тиндарей

Решил продать девицу подороже.

Он женихов связал священной клятвой:

Быть начеку и честь им выбранного мужа

Хранить и защищать как собственную.

Женихи, среди которых – герои и цари:

Проныра Одиссей, могучие Аяксы,

Ахилла друг Патрокл и славный Диомид,

С условием спартанца согласились.

И женихов союз был пиром подкреплен,

А на пиру зять Тиндарея и Клитеместры муж,

Агамемнон, из рода страшного Атридов,

Пелопов внук, с отметкой на плече,

Подговорил расчетливого тестя

Отдать Елену замуж за брата своего,

За Менелая и тем семью не раздробить,

Но укрепить. Так призрак и остался в доме.

Пенорожденная на Кипре Афродита,

чтоб расплатиться с ласковым Парисом,

избравшим среди других ее как мисс Олимпа,

сумела дубликат с единственного дубля снять

(ах, эти женские интриги, козни, игры!) –

и новый дубликат отправился в беспечнейшую Трою.

Лишь старшая сестра Париса,

Пророчица великая Кассандра,

С кинжалом встретила чужой жены владельца.

Толпа родни Париса отстояла,

Чтобы потом пророчество сбылось:

Не верилось родне, что стены Трои

Падут от рук непросыхающего сброда

Хвастливых и ребячливых ахейцев.

За что велась война? И за какие дубли

Ведутся войны все? – за призраки от призраков, не боле...

Теперь меня зовут Электра

Теперь меня зовут Электра,

Что значит «Драгоценная»,

С рожденья Лаодика,

Я – старшая сестра несчастного Ореста,

Кормилица его, наставница и жрица.

Кипи, кипи во мне отмщения огонь!

Вливайся волей в брата моего

И напои его отвагою и силой

Убить отцеубийцу, Клитеместру!

Она легла под злейшего врага,

Под сына беспощадного Фиеста,

Она спала с отродием того,

Кто изнасиловал мать Агамемнона.

Когда герой под Троей валил родню

Другого осквернителя семьи, Париса,

Она валилась под подлейшего Эгисфа!

Так низко предавать лишь выблядки

От проститутки Леды могут!

И эта стерва, эта тварь, утробой чьей

Я выношена на свое несчастье,

Великого героя, как теленка, зарезала –

За что? За исполненье повеления богини?

За жертву дочери? – так Ифигения жива!

Я знаю – боги кровавые, смертельные дары

отказываются брать: они не варвары,

А греческие боги!

Да, дева я, но мне матриархата

Законы и обычаи чужды:

Убийство матери, кровавое и кровное убийство

Слабей убийства и измены мужу.

Рукой Ореста и судом в Афинах

Я это докажу – и тем покончу

С остатками позорнейшей морали.

И все мужчины назовут меня Электрой.

Как дочь Авгия названа отныне,

С тех пор, как мужества герой Геракл,

Покончил с родовым порядком жизни,

«Последней в касте» – Эпикастой.

На женщинах – начало и финал

Всех социальных сцен в театре

Человеческой комедии, мужчины

– лишь исполнители задуманных ролей.

Острова Блаженных

На островах Блаженных – тишина

И справедливость, попранная ране.

На островах Блаженных больше нет судьбы,

И все идет, как и должно идти,

Не роковым, а справедливым строем.

На островах Блаженных – только те, кто смог,

Судьбе наперекор и прочим предсказаньям

Свершить непредназначенное свыше

И испытать страданья непослушания

Судьбе – пускай они погибли,

Но справедливость есть и в небеси,

И даже боги ее признать готовы:

Погибшие герои, уйдя из жизни

Сквозь погребальные костры,

Уходят не на небо – там только их иконы

И созвездья. Они уходят в тишину архипелага

На острова Блаженных, чтобы там,

На каждом острове прожить непрожитое

И отклоненное судьбой при жизни.

На Левке, в устье мутного Дуная

Живет теперь Ахилл с бессмертною Еленой.

Там же – его извечный друг, прославленный Патрокл,

Его жена – Электра. Она по праву – лучшая жена.

На острове Таврида (она была ведь островом когда-то)

Живет другой Ахилл, с другой женой, достойной

Ифигенией, она была невестою героя

Еще в начале длительной войны. А где-то вдалеке,

В тумане островов живет счастливая Диадемия,

Супруга первая великого Ахилла, -- с Ахиллом.

А далее – еще один Ахилл, с женою Брикеидой,

Троянскою царевной, дале – опять Ахилл: с царицей

Амазонии Пенфесилеей. Еще есть остров,

Где третья дочь Агамемнона, Хриофемида,

Живет с Ахиллом, верным и единственным супругом.

И жены все Ахиллу каждый раз дарят

Блаженство первой брачной ночи

И девственности дар.

Непрожитые жизни теперь текут

Без времени и целей, такие разные

И безмятежные невстречами с собой.

Герой – не тот, кто многих положил

На поле брани, не тот, кто жизнь свою сложил

За родину, идею или бабу. Но тот,

Кто смог себя вести – мгновенье иль всю жизнь –

как Бог. Так учит Кант, и так гласит культура.