Подвиг

Подвиг по определению

Словари очень скупо говорят о подвиге: у Фасмера вовсе нет этого слова, как и у Даля, Ожегов дает нечто совершенно банальное – «героический самоотверженный поступок». Подвиг обсуждать как-то не принято, им следует только восхищаться. Но восхищение ведь понимания не прибавляет...

Мне кажется, что подвиг – это более или менее удачная попытка человека стать Богом или поступить как Он.

Подвиг и рекорд

Разумеется, подвиг – не рекорд. Рекорд – это то, что требует повторения и увеличения, превышения. Когда в стрельбе начинают показывать стопроцентные результаты, переходят на более мелкие мишени, когда в спринте достигают потолка, с секунд переходят на десятые, с десятых – на сотые доли, с сотых – на тысячные. Или придумывают новые покрытия обуви и дорожек. Рекорд всегда фиксируется внешним и мерным образом. Подвиг всегда уникален и неизмерим. Те сотни и тысячи несчастных советских, корейских, китайских солдат, что повторили подвиг Александра Матросова, заставляют сомневаться в том, что совершенное Матросовым – подвиг, а не ошибка или действие, подчиняющееся другим мотивам, целям и расчетам.

Подвиг и время

И если допустить мысль о Богоподобии свершающего подвиг, то, коль скоро для Бога время не существует, то и срок или период совершения подвига ничего не значат: подвиг может длиться мгновение или всю жизнь – с точки зрения Бога это в любом случае миг. Более того, подвиг определяется, с точки зрения человека, всегда всей его жизнью. Нельзя быть-быть просто так, а потом – бац! – и совершить подвиг. Кропотливый ежедневный подвиг равнозначен молниеносному подвигу – ведь совершивший его шел к подвигу всю жизнь.

Подвиг как жертва (подвиг Иисуса)

Бездумное и безоглядное «всех не перестреляют», с которым шли на танки и бросались на пулеметы – поступок самоотверженный, но не жертвенный. Это так далеко от того, на что пошел Иисус и чего он сам так страшился на Тайной Вечере («да минует Меня чаша сия, впрочем не как Я хочу, но как Ты.» Мтф. 25.39). По единству с Отцом – как пойти на такую жертву? И потому последними Его словами было не «За Родину! за Сталина!», а за Себя: «Или, или, лама самахфани?» (Боже, Боже, зачем Ты оставил Меня?). Тут размер недоумения превышает размер мук, ведь это – последняя и такая отчаянная, такая горькая мысль, не умаляющая веру в Отца, но и не молящая пощады. С этой мыслью умереть в вере – и есть жертвенный подвиг.

Подвиг как жертвоприношение (Авраам)

Ему сродни подвиг жертвоприношения, подвиг веры, прежде всего. Ведь не просто первенца – продолжателя рода приготовился резать престарелый Авраам, зная, что, убей он сына – и прервется его род и не сбудется обещанное Богом. И дело не в слепоте веры: авраам не фанатик и готов спорить с Богом и торговаться с ним за своего родича Лота. Дело в искренности и крепости веры, в любви к Нему, в осознании: раз Бог велит, значит Он сам на такое способен и может пожертвовать Своим Сыном.

А еще здесь лежит в основе мысль о том, что сын, Исаак, – Богом дан, Богом же и может быть взят, что отцовские права ниже Божеских.

Подвиг палестинского террориста

Мы отказываемся признать действия палестинского или арабского или мусульманского террориста на том основании, что его поступок ведет к смерти неповинных: а все ли были повинны в Содоме и Гоморре? В Вавилоне и Иерусалиме? При Потопе?

Еще одно популярное обоснование отказа – ссылка на то, что самоубийца ждет в Раю встречи с прекрасными и вечно девственными гуриями. Мы смеемся над этим – но почему? Потому что у нас иные взгляды на Рай? И мы уверены, что наши взгляд – единственно верный?

Зачем мы так педалируем низменность, подчеловечность этих самоубийств? Мы уверены, что не назовем это подвигом в другой раз, когда наш соплеменник и единоверец сотворит нечто подобное? Ведь вот, кажется, приступили к канонизации Ивана Сусанина, сгубившего целое войско, выполнявшее боевое задание.

Личный и массовый подвиг

Массовый подвиг – либо психоз, либо крайняя форма рабства, типа «трудовой и боевой подвиг советского народа» -- какой это к чертовой матери подвиг под прицелом? Нет, уж лучше бездуховная и безразмерная буржуазная сытость, чем искусство быстро и в мучениях умирать. Уж лучше пусть глупый пингвин робко прячет, чем безумству храбрых опять споем мы.

Что есть герой

Свершившего подвиг мы называем героем. Это такая устойчивая аббревиатура, а точнее, ник Геракла, не первого, но самого знаменитого героя.

Только тут вот что произошло с нами в романтичном девятнадцатом веке: мы всяких хлюпиков, а порой и просто подонков стали называть героями. «Герой нашего времени», герои Достоевского... – да какие они герои? Что героического в болезненно азартном персонаже «Игрока» или «Бесах»?

Герой, согласно мифическим канонам, человек – совершивший подвиг и заслуживший за это бессмертие и иконическое изображение на звездном небосклоне. Если как-то адаптировать это представление с современными, кантианскими этическими нормами, то герой – это тот, кто посмел и смог поступить так, как на его месте поступил бы Бог. И совершенно неважно – он, человек, поступил так только однажды в жизни или поступает так ежедневно и ежечасно, не переворачивая никакой истории, но возвышая себя до Бога, не придавая своему подвигу никакой огласки и не доводя ее до истерики пиар-кампании.

Как трудно быть Богом, знают только те, кто был. Они знают и молчат, потому что это все равно никому не расскажешь, а поэты и прочие – скорей всего просто не догадываются о том, как трудно быть Богом. Иначе никакой бы романтики не было бы, а была бы сухая, скупая и малоинтересная проза свершения.

Выходит же, что заполнившие страницы и сцены истории толпы героев – вовсе не герои, а так, нечто вроде фараона Сети 1, который, чтобы доказать свое героическое происхождение от Ра, заставил перебить на Луксорском барельефе всех предыдущих фараонов, а вместо них увековечить себя.

Но вот является ли героем тот, кто дерзнул и смог преодолеть предначертанное, судьбу, свой рок?

Награда за подвиг

Так ведь подвиг и есть сам себе награда – тебе удалось побыть Богом: что еще нужно? Если кому нужно что-нибудь другое, так он и вешает на себя всякие значки и брякалки, как наш незабвенный. И звездный дождь и звездные награды, и пыль галактик – это все ничто, все суета, астрономическая чушь, заботы анналистов.

Гимн и подвиг

Всякая вещь и всякий элемент реальности имеет свое отражение в символе действительности. Символ всегда – плоское и невыразительное выражение или отражение чего-то реального, но без которого эта реальность как бы и не существует. Так слово есть символ любого действия или предмета. Так гимн есть отражение подвига в зеркалах личной или всемирной памяти и истории.

Бесчинству реальности противостоит гармония хорала и гимна, высвечивающая в этом хаосе космическую кристальность и ясность этического мироздания.

Другое дело, что в силу разного рода искажений мы часто слышим гимны по поводу пустого и реально несуществующего: есть же слова, за которыми ничего не стоит -- «ум, честь и совесть нашей эпохи», ГКО, «честь и достоинство президента».

Подвиг и реквием

Уходящим героям мы говорим «Мы помним – Re quem». Может быть, мы и в самом деле помним их подвиги, хотя редко понимаем их. И стоит ли вообще задерживать память на чем-нибудь, кроме подвигов? Все эти даты, периоды, тираны и злодеи, катастрофы и титаники...

Подвиг и преступление

До тех пор пока мы будем ориентироваться на масштабы действия и только на масштабы, мы будем путать подвиги с преступлениями: то, что из Кремля видится преступлением, из лесной волчьей чащи Чечни принимается за подвиг – и наоборот.

Несомненно также и то, что всякий подвиг – это преступление черты человечности, верхней границы человеческой экзистенции, это всегда преодоление в себе человеческого, подвигание себя на уровень Бога.

Подвиг и чудо

Пожалуй, подвиг очень сродни чуду, действию Бога. Чудо – простейший, кратчайший и естественнейший путь, которым действует и движется Бог. Мы громоздим и тужимся – Он действует просто и ясно, а от того кажется, что легко. И это очень хорошо, что большинству из нас неведомы Его пути. Меж нас, знаете ли, порой такие мерзавцы попадаются.

И только совершающий подвиг творит его как творит чудо Бог: бесхитростно, просто, естественно, прямо, с изумительной точностью попадая в лекало.

Подвиг

Так что же такое подвиг?

Над пропастью, когда людей уже не видно и только – в дымке жалкое жилье, стоять и не сорваться под лукавых и льстивых слов отраву, гордыней веры пренебречь и Бога искушать своим паденьем – не удосужиться.

Нести в себе сомненье, но только о себе; отчаянью сказать: я все-таки смогу и, слабости свои преодолев, свершить не путь – хотя бы первый шаг, а, может быть, последний.

В тиши предсмертной жаждать новой строчки.

Суметь простить.

Прийти.

Уйти.

И не заметить, что это было просто невозможно.