ПУСТОЗЕРСК

По малой и темной как нечистая совесть воде путанной протоки, что меж Печорою и Пустым озером, пришел я в место заунывно печальное и тоскливое, стонущее тоской и безысходностью. Отсюда уже ничего не видно - ни недалекой Печоры, ни света, ни будущего; среди хилого тундрового криволесья стоит несколько малоприметных крестов, и все. Жалкие дрожащие березки в ржавой облетающей на заполярном ветру листве, колючие угрюмые елочки, прозябающие в песке и болоте, низменные облака, сыплющие колкие заряды снега, такие низменные и низкие, как помыслы ночного ката, они чуть не задевают колышащиеся в судороге предзимья вешки бурьяна. Скоро зима, совсем зима, уж и сейчас полдень - сумерек, а скоро и вовсе ночь настанет, завоет голодным волком в своей самопустоте и глухом безлюдье и безжизненности, поскольку все живое притаится и попрячется, впадет в терпеливую спячку. Здесь жизнь наполовину короче любой и всякой другой уже тем, что половина ее проходит в смертном зимнем забытьи.

НЕМНОГО ИСТОРИИ

В 1471 году Новгород окончательно теряет свою самостоятельность и присоединяется к Московскому княжеству. Жаркие до чужого, московские князья озорно приобщают к себе все владения и завоевания Великого Новгорода. Иван Ш снаряжает войско, отряд в четыре с лишком тысячи человек, и тати, пробираясь озерными и речными волоками, продвигаются к устью Печоры, где основывают острог на месте священного капища пугливой печеры, народа, предки которого, согласно преданиям и мифологии, пришли сюда из Северного Предуралья, из кунгурских пещер, богатых металлом и подземными силами.

Пустозерск возник в 1499 году, задолго до проникновения московитов на Урал и в Сибирь, как военно-ссыльное место, северный оплот Московии на подходе к сказочной златокипящей Мангазее.

Заброшенный и полузабытый, городок просуществовал до 1762 года, после чего впал в окончательное безлюдство, захирел и стерся с лица земли.

Здесь жизнь теплилась самым призренным образом: на всем привозном, от муки до леса, воровством и грабежом несытой самояди, от случая к случаю и ссыльными. В нелучшие, но и не худшие годы, в 1679-ом, например, было здесь 53 двора да нищих и вдовьих 8 дворов, а людей в них 268 душ да бездворных с нищими 107 человек. Убогое городище.

РАСКОЛ

Существовал на Москве кружок ревнителей благочестия (на Москве до сих кружков всяких! - я, вот, был причастен, со многими другими, к знаменитому ММК, Московскому Методологическому Кружку), возглавлял который духовник Алексея Михайловича о. Стефан Бонифатьев, протопоп Благовещенского Собора. Входили в этот кружок два будущих непримиримых и заклятых врага - Никон и Аввакум.

В июне 1652 года умирает патриарх Иосиф. Стефан отказывается от патриаршего престола и убеждает царя поставить митрополита Никона.

Балабол и невежда Никон (Никита Минов) за пять лет своего лихого патриаршества наделал и напахал дурости несметныя. С ходу он заменил двоеперстие (символ единства Бога и человека) троеперстием (символ троичности Бога), тем самым выкинув из символа вера ее носителя, человека, отторгнув верующего из Учения, сделав человека непричастным и безответственным перед верой. Он также приказал привести тексты Богослужебных книг в соответствие с греческими, но не теми, что были написаны на заре христианства, а современными ему, то есть, послевизантийскими и глубоко погрязшими в римском католицизме. К тому же эти коррективы были поручены такому же малограмотному греку, как и сам Никон, расстриге и блуднику, изгнанному из Греции. В результате, многие тексты оказались полны блядолепия, что до сих пор самым дурным образом влияет на нравственный дух верующих в эти нелепости и кощунства. Были также изъяты иконы русского письма, не соответствующие последней греческой моде, весьма сомнительной и прелестной. Он также сильно поменял обряды и службы. И чем бессмысленней и нелепей было поновление, с тем большей жестокостью оно вводилось. Да ладно б поновление: гораздо строже и лютее наказывалось следование привычному, старому обряду Богослужения, чтению привычных, харатейных книг и писаний. Мордовский сиволапый мужик наломал дров на триста лет впрок, после чего хлопнул дверью, оставив свой пост. Лишь спустя 9 лет Собор лишил его добровольно им скинутого сана. Кончил свою жизнь этот шут в глубокой опале и ссылке, в забытьи и забвении, в 1681 году, так и не поняв, что он натворил.

Две трети православного населения страны покорно пошла под ярмом новой веры, треть осталась в староверии, несмотря на гонения, притеснения, казни, каторги и улюлюканье.

Понадобилось более трехсот лет, чтобы церковь, наконец, признала равночестие староверия. Неизвестно, сколько пройдет еще лет, прежде чем церковь догадается принести свою повинную перед староверием и никто не знает, наступит ли когда-нибудь примирение народа в вере.

Немеркнущими кострами полыхают в нашей памяти очаги старой веры: Казанский собор и Рогожа в Москве, Соловки, Ветка, Братский острог, Пустозерск.

АВВАКУМ

Аввакум Петров, будущий знаменитый протопоп Аввакум, родился в семье нижегородского священника в 1620 году. Его крестный ход начался в ночь на 13 августа (ночь св. Варфоломея, с которого, по вере его, заживо содрали кожу) 1653 года. Взятый в сушиле, служившем местом Богослужения по старому канону (служить в Казанском соборе по-старому ему было запрещено напрочь), неистовый протопоп был отправлен с семьею вместе сначала в Тобольск, затем в Якутский острог, до которого страдальцы не дошли и оседали то в Братском, то в Енисейском, то Нерчинском острогах. Бесчинства и зверства, чинимые в Даурии в отношении протопопа и его семьи воеводой Афанасием Пашковым, привели к тому, что двое малолетних сынов померли, местное население валом отвернулось от никонианского нововерия, а царь вынужден был вызвать Пашкова на допрос. В 1664 году, после более чем десятилетней чреды духовных подвигов и испытаний веры истерзанный Аввакум вернулся в Москву, и умиленный его страданиями и стойкостью царь молил его стать своим духовником. Не внял непреклонный. Это случилось весной, а осенью Аввакум со своим семейством отправляется в Пустозерск.

В феврале 1666 года (звериное число Апокалипсиса!) на Собор были доставлены из разных мест староверы, в том числе и Аввакум с сыновьями Иваном и Прокопием. Не принявших абсурдистких доводов Собора, Аввакума и его сторонников предали анафеме. В последний раз Москва прощалась с героем духовного сопротивления. Вслед за ним черной птицей улетела в изгнание и бессмертие боярыня Федосья Прокофьевна Морозова. Репродукцию картины Сурикова вы найдете и поныне в каждом староверческом доме - от Дуная до Забайкалья.

Прошло 16 невероятных лет мучений, пыток, сидения в холодном и низком подполе тюремной избы, в цепях и поношениях, 16 лет величайшего долготерпения и сопротивления - чудесным образом воззвания Аввакума ходили по стране, возмущая народ против новой веры. Они стали духовным основанием бунта Разина и других неповиновений. Искренняя и горячая речь Аввакума стала лексической, стилистической и нравственной основой русской литературы. С него началось великое противостояния писателя и власти, слова и дела.

14 апреля 1682 года, на Страстную, Аввакум и еще трое его сострадальцев были выведены из смрадного узилища. Простившись меж собой, они громогласно предрекли скорую смерть престолонаследнику Федору - и тот через две недели действительно умер, бросив страну к ногам очумелого в грехах и жестокостях Петра. Аввакум веще изрек горестное своим палачам: "Аще умру и обличителем вам буду всегда!", что сбылось также. Уже из полыхающего костра народ внятно услышал последнее сжигаемых заживо: "Владычица, прими молитву раб своих!" -- и она была принята со слезою.

Сегодня, плача по Аввакуму, мы не можем поднять гнев на тех, кто противится гнету и унижению насильственного присутствия в ненавистной им стране. Иначе мы предадим страдания и муки своих учителей и наставителей, предадим себя и скажем себе - мы скот послушный и нелепый.

Бурьян клонится под снегом и ветром, и грозной яростью полны небеса над Пустозерском. Невыразимо зябко и одиноко на этом ветру, а стоять надо. Стоять перед пылающим костром памяти, внимать последние слова к Богородице и молить ея о том же.

ПУСТОЗЕРСК И ЕСТЬ РОССИЯ

И понимать: Пустозерск и есть Россия, пустое никчемное место, проклятое Богом и Богородицей, всегда и навсегда погрязшее в черных делах своих, поскольку сама Россия допустила и попустила над собой это поругание. Зябко в предзимней России. И пусть исходят из нее Достоевский и Толстой, Гоголь и Мусоргский, Платонов и Булгаков, Солженицын и Набоков, Бродский и Галич - из пустоты они исходят и, подобно Михаилу Глинке, говорят оставляемой зияющей пустоте "ноги моей здесь больше не будет". Они уходят в бессмертие и всемирную славу вопреки несущимся им вослед казням, каторгам и анафемам, вопреки психушкам и больничным койкам, вопреки серому многолюдью пустоты.

Самая читающая страна в мире - и самая пишущая. Это особенно становится заметным в диаспоре. Замкнутые и угрюмые в новой социальной и культурной среде, мы начинаем с бешенством и остервенением излагать себя и свою прошлую жизнь в письменной форме, надрываясь быть опубликованными и услышанными, прочитанными. Кем, зачем? Такими же обломками и чтобы утешиться в плюсквамперфектном взаимопонимании? - Суета все это.

Поток несостоявшегося, пустопорожнего, псевдоправдивого и уже не раз пережеванного и отторгнутого в отрыжке - основной поток печатной продукции вовне и внутри страны. Здесь писателей, которым пишется, просто пишется, без страданья и боли, будто понос их продрал, как грязи в тамбовскую распутицу.

ПУСТОЗЕРСК МОЕЙ ЖИЗНИ

И я такой же. Тщеславие и пустословие. Ветер на ветру и бурьян преклоненный.

Я стою посередь Пустозерска - горизонт начинается на расстоянии вытянутой руки и потому простирать руки некуда, космос отсутствует, и ничтожество жизни перетекает в ничтожество собственного существования и с горькой ясностью, с пронизывающим холодом понимаешь: все так ненужно, и напрасно, и нелепо, и никчемно, и зазря, ей-Богу, зазря.