Ph. D (Geography)
Defense Language Institute
Monterey, California, USA
Предстоящая
парадигма
образования:
будущее без
будущего?
Современная
нам
парадигма
цивилизации,
повидимому,
завершает
свое
существование:
в
полипроцессе
социо-культурной
трансляции
намечается
смена
базового процесса.
Таковым в
настоящее
время
является проектирование
в самом
широком
значении этого
процесса. В
это понятие
входят:
собственно
проектирование,
в основном,
прототипическое
проектирование
по шаблонам,
готовым
формам и
нормам, а
также
креативное
проектирование,
функциональное
проектирование
(проектирование
под заранее
заданную
функцию или
набор
функций)
предпринимательство
как деятельность
по созданию,
запуску и
становлению
новых видов
деятельностей
прогнозирование
как научно
или иным
достаточно
строгим образом
обоснованное
предсказание
событий,
явлений и
процессов,
выходящих за
рамки управления,
целеполагания
или
несоразмерные
средствам
управления и
изменения
программирование
как
сложно-технологизированный,
«алгоритмизированный»
способ
работы с
«полууправляемым»
либо
проблемным
будущим.
Современная
и уже
уходящая
цивилизация
ориентирована
на будущее,
ресурсом
которого
является
настоящее и
прошлое. И в
этом заложены
важнейшие
проблемы,
драматически
обострившиеся
именно в
новейшее
время:
мы
не в
состоянии
контролировать
и управлять
последствиями
реализаций
наших проектов
и проектов
предыдущих
генераций
(экологическая
проблематика),
проектная
обеспеченность
территорий и
деятельностей
близка к
насыщению
(инфраструктурная
проблематика)
утеряно
онтологическое
единство мира
и
единственность
его
понимания
(экзистенциальная
и
герменевтическая
проблематика)
исчерпывается
креативный
потенциал:
приращение
креативных
идей равно
приумножению
креативных
усилий
(собственно проектная
проблематика).
На
смену
проектированию,
проектной
парадигме и
проективному
мышлению
приходит образование
как ведущий
полипроцесс
суперпроцесса
трансляции
культуры. Уже
сейчас образование
и его
институции –
важнейший бизнес
в наиболее
развитых
странах.
При
этом
необходимо
отметить, что
сама смена
парадигм
находится в
рамках и
вместе с тем
имеет свои
проявления в
так
называемом постмодернизме,
сопряженном,
но неравнозначном
постиндустриальному
(понимаемому
нами как
пост-трудолюбивому)
обществу – обществу,
отягощенному
проблемами
поиска
отдохновения
и
удовольствия
в строгом и
постном режиме
трудолюбия.
Постмодернизм
может быть
охарактеризован
следующими
параметрами:
дезиконизация
жизни вплоть
до ее осмеяния
и
превращения
в
развлекательный
балаган
простроченность
и
простреливаемость
любого текста,
который
может быть
разорван,
взорван, разнесен
на куски,
превращен в
компьютерный
гипертекст с
бесконечными
ссылками и отсылками
утомительная
повторяемость
любого текстового
сообщения –
от
музыкальной
фразы до компьютера,
предельная
«макдональдизация»
человеческих
коммуникаций
(«быстро,
дешево,
отходно»)
коллективная
и
индивидуальная
безответственность
из-за
полифонии и
дробления онтологий
будущего,
атомарность
будущих до состояния
страхового
полиса
глобализация
как попытка
построения
монотонной,
«кирпичной»
среды
обитания
человека.
Что
сохранится в
образовании
при превращении
его в
доминирующий
цивилизационный
процесс и что
возникнет
принципиально
нового?
Неизменными
останутся
три
важнейших
образовательных
процесса:
просвещение
(трансляция
знаний как основы
мышления),
воспитание
(ценности и
курьтурные
нормы как
основа
поведения) и
обучение
(освоение
навыков
практических
действий).
Естественно,
сохранятся и
результаты
(продукты)
этих
процессов:
искусство
как результат
просвещения,
воля как
результат воспитания
и мастерство
как
результат
обучения, а
также
важнейшие
сочетания
этих результатов:
мастерство
искусства и
искусство
мастерства,
шедевральность
(феномен сочетания
мастерства и
воли) и
виртуозность
(феномен сочетания
воли и
искусства).
Какие
реалии,
институции,
направления
стоят за
новой
образовательной
парадигмой? –
Сегодня, стоя
на пороге
перед
открывающейся
дверью, мы не
в состоянии
ответить на
этот вопрос.
Но
несомненно
одно:
Образование
– не только
один из
механизмов
социо-культурной
трансляции.
Дуализм
образования
заключается
в том, что оно
также –
супер-роект
культуры.
Сократ-Платон-Аристотель
осуществили
подобного
рода проект,
растянувшийся
от Великого Поколения
(конец 5-го
века до Р.Х.) до
Фрэнсиса Бэкона
(начало 17-го
века) и
захватившего,
определившего
собой
Средневековье
и Ренессанс, породившего
богословие,
теологию,
философию и
схоластику.
Ф. Бэкон, а
вслед за ним
Г. Галилей
осуществили
образовательный
супер-проект,
в рамках
которого мы
до сих пор пребываем
–
супер-проект
научного
образования,
образования,
ориентированного
на трансляцию
знаний,
прежде всего
(на просвещение),
а также на
воспроизводство
самих ученых
(и все, кто,
получив
современное
образование,
оказывается
вне науки,
рассматривается
скорее как
отброс
образования,
а не как
результат).
Образование
как
культурный
супер-проект не
создает
новые
культурные
нормы (это
дело самой
культуры), но
формирует
внешнюю по отношению
к культуре
рамку, рамку
осмысленности
этой новой
культуры, а
также места
для новых
культурных
норм в этих
пределах и
рамках новой
осмысленности.
Если
два (или
более)
предыдущих
образовательных
супер-проекта
имеют своих
создателей,
действовавших
более или
менее
согласованно
и, во всяком
случае,
понимавших,
что необходимо
достроить в
начатой
предшественником
работе, то
формируемая
ныне новая
образовательная
парадигма по
крайней мере
пока безымянна:
никто, даже
из числа
претендующих
на авторство
(О. Тоффлер, Г.
Щедровицкий),
не в состоянии
рамочно
охватить
надвигающийся
процесс
супер-проектирования.
Более того,
плюрализм и
разобщенность
нынешних
проектировщиков
– кажется, и в
самом деле,
типологическая
особенность
этого
супер-проекта,
подозрительно
смахивающего
на
Вавилонскую
башню
(Интернет,
несомненно –
информационный
Вавилон и
дерзкая
попытка
добиться
вездесущности
на уровне
Бога).
Это, в
частности,
означает, что
новая парадигма
– это
странная
попытка
создания
безОбразного
образования –
образования,
не предполагающего
формирование
образа жизни.
Вместе
с тем,
следует
подчеркнуть
именно эту
роль
образования
в формировании
образа жизни:
образование
приучает к
сложной
идеализации
жизни –
«образу жизни»,
который не
лучше или
хуже, но
возвышенней
(драматичней,
трагичней,
смешней,
идеальней)
самой жизни.
Образованный
человек – не тот,
кто только
обременен
знаниями
(просвещен)
или умеет
правильно
строить
отношения
(воспитан)
или имеет
навыки
практической
деятельности
(обучен), но и –
прежде всего,
собственно
образован –
имеет
развернутую
картину
жизни,
противостоящую
и по крайней
мере
равномощную
реальной
мерзости
жития.
Важнейшими
изменениями
в процессе
образования
станут:
смена
функций
образования
(с
пропедевтики
культуры на
ее
консервацию)
подмена
мыслительной
работы
работой отрепетированного
и
дисциплинированного
сознания
(реализация
мечты
Гитлера и
Сталина,
фашизма и коммунизма
о
калиброванных
человечках)
деструктуризация
знаний до
«информационного
фарша», когда
знания
неотличимы от
фактов и
предельно
доступны (еще
одна дерзость,
равная еще
одному
Вавилону).
Эти
коренные
изменения
приведут к
следующим
последствиям:
Образование
из орудия и
объекта
власти превратится
само во
власть.
Образование
как нечто
предпороговое,
предваряющее
жизнедеятельность
и всякую
другую
деятельность,
захватив
власть,
превратит
жизнь в преджизнь,
в сплошное и
пустопорожнее
ожидание
«настоящей
жизни», в
тягомотину
планирования
и выравнивания
рядов, голов
и причесок на
них до состояния,
подозрительно
близкого к
советской
действительности
30-70-х годов ХХ-го
века.
Образовательная
политика
станет
ведущей на
всем
политическом
пространстве
общества. Все
остальные
аспекты
общественной
и индивидуальной
жизни
отойдут на
второй план,
такие,
например, как
распределение
богатств и
занятий: уже
сегодня
собственное
образование
завершается
по сути
заботами об
образовании
следующей
генерации в
такой же или
большей
степени,
нежели
заботы о
приумножении
и передаче по
наследству
капитала
либо дела,
бизнеса.
Образование
превратится
в
интеллектуальное
рабство.
Интеллект до
сих пор
находился
под
контролем
структур
мышления. Ныне,
повязанное
коллективным
«общественным
сознанием»,
выращиваемым
в колбах и
ретортах
рекламных
агентств,
масс-медиа,
фирм по
паблик
релейшнз и
других
манипуляторов,
запрещенное
и угнетенное,
мышление
уйдет в
андерграунд
и
превратится
в уголовно преследуемое
занятие.
Новые
генерации
будут не только
носителями
норм нового
образования, но
и продуктами
этого
образования,
будут точно
соответствовать
присвоенным
им параметрам
и
характеристикам,
будут сами
заинтересованы
в этом
соответствии
и, стало быть,
своей полной
предсказуемости,
очевидности
и ожидаемости.
Доводя эту
идею до
крайности, можно
утверждать:
настанет
эпоха
интеллектуального
клонирования.
Образование
превратится
также в
культурное
рабство,
которое
предрекал
еще в конце 19 в.
Ф. Ницше: в
безропотное
следование
существующим
культурным
нормам и
стереотипам
(нормам
сознания, действия
и поведения)
на пастбище,
тучность
которого
будет
определяться
не природными
условиями, а
представлениями,
желаниями,
волениями и
прочими
модальностями
нарастающего
класса-гегемона
образованцев.
Наконец,
новое
образование
захлопнет
саму идею
будущего как
творимого
людьми, оставив
за ним лишь
форму
календарного
и грамматического
завтра.