Русский фестиваль в Пало Алто

Национальные праздники – обычное явление в жизни американских городов. В нашем маленьком Монтерее ежегодно проходят ирландско-шотландский, мексиканский, турецкий, итальянский, а также типа «Пролетарии всех стран, соединяйтесь», организуемый местным колледжем типа ПТУ.

Русские фестивали, проходящие раз-два в год, устраиваются в ближайшей к Монтерею округе: в Сан-Франциско, Санта-Крузе, Сакраменто и Пало-Алто.

О последнем и пойдет речь.

Он существует уже десять лет, а я до сих пор шлялся по подобным мероприятиям в разных других калифорнийских окрестностях и местах скопления нашего брата. Надо заметить, что палоалтовская тусовка, пожалуй, самая крутая.

Организована и проводится она местной Джуйкой, поэтому неудивительно, что 90 процентов посетителей и участников – евреи. Есть немного американцев и в явном меньшинстве – собственно русские. И надо обладать почти сверхъестественной антисемитской брезгливостью, чтобы осуждать бывших советских евреев за то, что они живут и поддерживают в эмиграции прежде всего русскую культуру, а не еврейскую.

Весь фестиваль, как и во всех прочих местах, разбивается на три программных эпизода: торговля, искусства и жратва. Народ, публика, общественность, толпа медленно перетекает из одного состояния в другое, жрет, покупает, апплодирует, глазеет и оттопыривается в полный рост и по полной программе.

Русские фестивали контрастируют с другими этническими и национальными фестивалями, которыми так полна калифорнийская жизнь, даже с еврейскими, которые, например, ежегодно устраивает синагога в Кармел Вэлли. Прежде всего, своей замкнутостью на собственную общину. Кроме того, здесь, как нигде более, так велика интеллектуальная составляющая: нигде нет такого изобилия книг, картин, музыки и других интеллектуальных продуктов, выставленных на продажу и обозрение. Русские фестивали – самые коммерциализированные. Они очень напоминают украинские торговые ряды у Киевского вокзала в Москве. Здесь, на фестивале, можно, наконец-то, всласть поторговаться, сшибая самые твердые в мире цены: американцам этот процесс мало известен и шуток по падению цен они не понимают. Наконец, вы нигде не увидите столько хорошеньких, роскошных, прекрасных и восхитительных девушек и женщин. Это даже удивительно, как необычно красивы у нас женщины и совершенно непонятно, куда и как они пропадают, становясь нашими женами и тещами.

Я впервые вышел на панель торговли собственными книгами: любезная администрация фестиваля в лице Бориса Владимирского не только выделила мне столик, но и позволила размещаться в торговом ряду в любом месте. Естественно, я тут же оказался в приятном соседстве с винной торговлей, но об этом чуть позже.

Должен заметить, что торговать своими книгами – занятие необычное и очень напоминает работорговлю: ведь книги, из-за того, что на титуле стоит твое имя, совершенно неотделимы от тебя самого. Я сразу вспомнил Эзопа, героя моей книги «Тебе», который сам себе назначал цену на Афинском невольничьем рынке. Если у вас есть хотя бы малейшая возможность не выставлять себя или свои книги на продажу, не выставляйте, лучше поручите это своим ближним. Понятно, что много я собой не наторговал, но на грузинские вина в глиняной таре хватило, хотя об этом потом.

Около моего столика, заваленного «Жратвой», «Выпивкой», «Метаноей» и прочими книжками, часто останавливались, узнавали меня по публикациям, поздравляли и обещали, листали и шуршали, представляли, желали быть здоровым, писать дальше или идти еще дальше, благодарили, жали руку, хвалили и ждали дискаунта в последний час торговли (за два часа до этого рокового часа я уехал развозить пиццу своим клиентам, обманув, таким образом, ожидания искушенной публики).

Наш брат силен в сбрасывании цен. Даже не спрашивая и не зная цены, первым словом: «Ну, надеюсь, для меня лично ты сделаешь хороший дискаунт?» И тут же прихватывается то, что предлагается бесплатно: визитка, рекламный листок и тому подобное. Выколотить из соотечественника копейку просто так почти невозможно, только в присутствии понятых и под страхом возвращения в Шереметьево.

Наиболее близкие преодолевают баррикаду прилавка, отделяющую продавца от покупателя, мы сидим, болтаем, благо винная торговля (о которой – немного потом) под самым боком, а в моем объемистом микрохолодильнике всегда есть место подвигу чревоугодия.

Вот подсаживается Фаина Петрова, с которой был до этого знаком лишь интернетно. Мы обсуждаем общих знакомых и почему одно издание – очередной приступ, а соседнее – событие. «Конечно, все дело в диагнозе», -- приходим мы к общему знаменателю и погружаемся в пучины русской и российской литературы. Торговля книгами опять своим чередом не идет.

Грузинские вина, особенно красные, обладают одним удивительным свойством. Наверно, это от того, что кахетинское виноделие, уникальное по своей технологической идее, после долгого, почти могильного молчания, мгновенно развязывает языки. Винопитие грузинских вин – это прежде всего говорение. Но: в отличие от сильно разбавленных античных вин, под которые так хорошо рассуждалось Сократу, Протагору и другим великим грекам, плотное и густое грузинское вино развязывает узелок на мешке вранья – и тут собеседники-собутыльники и состаканники начинают так цветасто и самозабвенно врать друг другу, так искренне верят в сказанное и услышанное, так упоенно колбасят несусветное и невозможное, что куда там Рабле и Тартарену!? И это вранье вызывает жуткую жажду, которую надо все время утолять: вот почему так быстро, но неспеша, пьется грузинское вино, хотя правильно надо произносить «грузинские вина» -- тут единственным числом не отделаешься.

У меня от хванчкары разыгралась фантазия и я стал придумывать, как сделать этот фестиваль еще лучше, что почти невозможно.

Начнем с входа.

Привел с собой американца – получи дискаунт в один доллар на билет. Привел десять человек – оправдал свой билет, да еще с наваром. Привел сотню – глядишь, на мелкий ремонт автомобиля или компьютера хватит, либо просто на хороший кабак.

Торговля торговлей, но хорошо было бы, если на фестивале были представлены и русские сервисы: врачи и адвокаты, учителя и воспитатели, издатели, рекламные и туристические агентства.

Очень бы нужна здесь также ярмарка рабочих мест: и спрос, и предложение.

Ну, и, конечно, где же еще быть ярмарке невест и женихов, для которых можно было бы организовать несколько тихих точек для знакомства.

Вообще, нужны на фестивале, и не только здесь, тихие укромные пространства для клубных встреч: деловых, досуговых, самодеятельных, по интересам и по душам, чтоб, окунувшись из общего гама в это уединение, насладиться общением с себе подобным или подобными, наладить контакты и отношения, завязать знакомство и лицеприятие, пошуршать газетами, новостями, воспоминаниями и планами на светлое будущее, которое уже не за горами, а вот тут, рядом, с Божьей помощью и помощью шустрых ребят из погребальной конторы братьев Рубинштейн..