В самом начале Пути замысел мира имел равновесие между Добром и злом. Этот неустойчивый тончайший баланс все время сопровождался катастрофами и взрывами. Мир всегда находился на опасной грани уничтожения самого себя. Понадобились величайшие усилия всех космических субъектов, чтобы ввести ассиметрию. Благодаря невероятным жертвам и бесконечному терпению был произведен Великий Сдвиг Золотого Сечения. Теперь в мире соотношение Добра и зла равно 0.62 в пользу Добра. И мир стал подчиняться второму закону термодинамики, который в этической интерпретации гласит: "Всегда поступай так, как если бы ты был Богом" (И. Кант, нравстенный императив).

И тогда мы приступили к подготовке нового смещения, к Сдвигу Совершенства. Потому что мир должен совершенствоваться и изменяться. Мы не знаем, насколько мы продвинемся вперед. Возможно, нам удастся уничтожить все зло. Но если мы сдвинемся на мельчайший из миллиметров в сторону Добра – и это тоже будет великая победа. Потому что никто не знает – сдвиг на этот мельчайший миллиметр не означает ли окончательный Сдвиг и конец Пути? Или это – только самое начало Пути, а до того мы еще не были на Нем?

Что значит произвести Сдвиг? – это не только этическое смещение. Надо поменять термодинамику и все природные законы, надо перестроить отношения и связи между Галактиками и микрочастицами, в кристаллах и живых организмах. Надо сместить все орбиты во всех атомах и звездно-планетных системах. А сколько работы на генном уровне и ниже? Надо переписать прошлое, изменить все культуры, нравы, обычаи и заповеди. Потому что история не существует сама по себе. Она всего лишь проекция предстоящего. До того Первого Сдвига мир был устроен так, что человек в нем был возможен. После Сдвига Золотого Сечения Космос приобрел современный вид и структуру. Человек присутствует в нем не по возможности, а по необходимости – и это соответствует структуре и всей системе Космоса. После нового Сдвига Совершенства мир будет другим. Он будет существовать по необходимости и в силу того, что есть человек.

И я, мельчайшая и незаметная монада, ничтожно малый космический субъект, позвана. Я получила миссию на воплощение в человека.

Граница Добра и зла проходит через человека. И Сдвиг должен быть произведен им, без потрясений и потерь в мире. Мы же – лишь материал его усилий. И мы – лишь женское начало мира.

С болью и стонами я приступила к воплощению себя. Душа всегда стенает и в смятении, когда ее вколачивают в судьбу и плоть. Она рвется назад и не желает своей доли хождения по мукам и испытаниям. Но миссия и беспредельное бескорыстие нашего дела оправдывают все.

Я приняла имя Маргарита, чтобы иметь возможность раздвоения, двойного воплощения. И еще потому выбор пал на это имя, что мне понравился рыжий цвет – цвет огня и честности.

Только в диалоге, в коммуникации, только в мириадах диалогов и обменов рождается мысль и слово – материал Сдвига. Так огонь возникает от трения двух тел или напряжения двух полей.

Я постигла свой сложный путь и пустилась в него.

Сначала я стала Марго.

Я была этой женщиной и была с нею, была в ней и была за ней, была перед ней и была над ней. Я была ее покровом от внешнего мира. И я была ее внутренним голосом и сознанием. Я открыла ей каналы и потоки энергии. Я, как могла, оберегала и помогала ей на ее жизненном пути. Я научила ее быть управляемой и уметь управлять другими. Я знала о ней гораздо больше, чем она сама. Она часто забывала себя во снах и страстях. А я удерживала в это время ее память о себе. Мною она видела себя со стороны и ориентировалась в самой себе. Я нашла ей первого учителя, и он дал ей самые простые, но необходимые знания и начала. Она получила не только духовные знания универсума, пусть самые примитивные, но и социо-культурные, без которых нельзя построить правильную видимую траеторию нашго путешествия. В общем, она получила неплохое для тех мест образование.

Мне важно было, чтобы она была покойна и счастлива, потому что женщинам свойственно делать самих себя несчастными и выплакивать душу. От этого они черствеют и становятся непроницаемыми. Слезы – это кровь души. Излитые, они оставляют за собою раны, которые не рубцуются и не иссякают. Женщины порой не помнят свои улыбки и смех, но легко вспоминают рыдания и слезы, чтобы опять заплакать. Проплакивание себя ожесточает сердце, делает его глухим, способным лишь на соболезнования, но не сочувствие. Каждая женщина плачет про себя и о себе и тем теряет себя.

Она была покойна и счастлива в любви и в семье, и вместе с нею я с радостью отдавала детским младенческим губам свои жизненные соки.

Я была ее пустотой. Я взывала в ней к новым и новым знаниям. Я требовала заполнить меня – и она заполняла свою и мою алчущую пустоту.

Жить в воплощенном мире очень трудно. Ведь он – эхо настоящего мира, всего лишь. И ко всему происходящему здесь надо прислушиваться: эхо чего и откуда этот невнятный шум?

И еще. Мне трудно было в их времени, в его течении. До сих пор я не знала, что это такое – время. Это – очень странная условность, которой, вообще-то, нет. Бессмертное во времени не существует. Оно им, разумеется, пользуется – в том направлении и течении, которое требуется. Время – как музыка или как стихи. Вообще-то их нет. Но они возникают, когда их читают и слушают. Музыка возникает в диалоге играющего и слушающего, а до того – где она?

Когда ей стало казаться, что мир затих и остановился, передо мной разверзлась пучина действий. Чем монтонней протекали ее дни, тем интенсивней в ней билась я. Мне надо было стать совсем ею. В ее затихшем мире рутины я готовилась к преображению в два человека.

Я долго пыталась воплотиться еще раз. Но это удалось только с восьмого раза.

Так появилась Рита.

Мне надо было вновь привыкать к несовершенству, шероховатостям и плотности материального мира, к трению, гравитации, преломлению света, к темноте и рассеянию всего: звуков, цветов, запахов. Самое странное и утомительное – тени, особенно собственная. Это – безусловное несовершенство. Свет, нормальный свет не может порождать свою противоположность или серость: он не знает преград и пронизывает все.

Второй раз все это вобрать в себя еще сложней, чем в первый, потому что рядом – первое воплощение меня, меня еще не понимающее и не знающее.

Я недолго, однако, играла роль маленькой дочки. Надо было спешить, чтобы Марго не отстала от меня безнадежно. И надо было преодолеть ее человеческое недоверие к другому человеку – Рите, поверить в мудрость и знания Риты.

Мы долго и терпеливо учились. Марго – хорошая ученица. Все испытания она проходила легко. Но она всеми силами противилась главному: она все время подозревала во мне иную, а не себя. И каждый раз она немного робела и топталась на месте перед новым шагом. "Ну, же, давай!" – говорила я себе из Риты в Марго, и Марго с замиранием сердца решалась. Но настал день, когда она, наконец, перестала уклоняться. Она впервые поверила в себя и в меня. Это был наш первый полет. Бедняжка, она так мучилась и боялась не полететь, мучилась и боялась полететь.

Мы посетили все миры, в которых нам предстояло созидать и вошли в контакт с ними. Марго и Рита все более сливались и все менее различались между собой. Они, плоть от плоти, но с единой душой, радостно узнавали в друг друге себя. И так мы втроем познали суть любви и себя.

Я поставила для нас предел. Мы должны достичь такой проницаемости света через нашу плоть, чтобы перестать отбрасывать эти нелепые тени. Мы достигли этого одновременно. Это означало, что мы закончили подготовку. Мы стали двуедины и вступили в диалог, покинув одностороннюю коммуникацию.

И мы, наконец, приступили к работе в Великом Сдвиге Совершенства, одинокие, вставшие на Путь сами по себе, и вместе с мириадами других, безымянных или потерявших, как и мы, свои имена, существ Космоса.