Family values

(специально для журнала “Факел”)

Нет, это не фамильные драгоценности, которые одни хранят, а другие воруют. Речь идет о семейных ценностях.

“Вернемся к семейным ценностям” – возвращайся. Но хотя бы знай, что это такое, откуда растет и твой ли этот очередной американский слоган.

Откуда это в них?

Вроде, американцы – народ простой, с коротенькой историей и культурой напрокат. Но в этом-то и фокус: настаивать на “За Америку Святую!” тут не очень пройдет. Каждый второй – иммигрант во втором поколении, каждый третий – в третьем, каждый первый – в первом.

Корни же течения “вернемся к семейным ценностям”, по сути своей консервативного и пытающегося остановить скоростной спуск истории, лежат в разных областях и временах.

Тут не обошлось без буржуазной (то есть – городской) морали и буржуазного образа жизни. Чем городская жизнь отличается от деревенской? -- в деревне все на виду, городская же жизнь анонимна, а потому в ней всегда действует двойной моральный стандарт: на людях и без свидетелей. “Семейные ценности” позволяют демонстрировать окружающим фиговые листочки, прикрывающие всю неприглядность внутрисемейного неглиже.

Протестантская этика, этика ханжества и индивидуального спасения через трудолюбие и стяжательство, не только породила капитализм. Она породила рутину всей жизни. При этом, для американца слово “рутина” окрашено более, чем позитивно. Рутина – это и монотонно планомерная работа, и монотонно счастливая семья и монотонно полезный и приятный секс, и монотонно веселый и приятный отдых. Все рационально, умеренно, безопасно и привычно. Слава Богу, сегодня все то же самое, что и вчера, а завтра отличается от сегодня только календарно и продолжительностью ночи на одну-две минуты.

Прошедшая 40-50 лет тому назад в Америке секс-революция вроде бы подорвала устои семейных ценностей – изменять и спать с кем ни попадя стало тогда нормой. Но, как ни странно, секс-революция стала одной из причин формулы “вернемся к семейным ценностям”. Во-первых, эту формулу стали употреблять все противники секс-революции, от консерваторов до импотентов. Во-вторых, секс-революция породила феминисток, которых хлебом не корми, дай только здоровую американскую семью.

Феминистическое движение, как бы это по политкорректней его назвать, в стиле женской логики взорвало американскую семью ради семейных устоев и “вернемся к семейным ценностям”.

Мужик теперь не шастает по пабам, бабам, девочкам и мальчишникам, а чинно восседает в кругу семьи наедине со своим компьютером. Впрочем, все члены семьи восседают в этом кругу наедине со своими компьютерами, по которым показывают чуть не на 70% одну порнографию. Порно стало самым лучшим фиксатором семейной верности. Каждый член семьи смотрит свои порно-сайты, удовлетворяя вяло текущий сексуальный голод и никому не изменяя. Жена, главный теперь цербер семейного счастья и благополучия, спокойна: муж ни с кем ей не изменяет и пристает к ней только с ее разрешения (а если лезет со своими глупостями, когда не надо, то может быть обвинен в сексуальном домогательстве, секшуал харасмент, и отправлен на корректировку или развод).

Декорации и реальность

Мы выросли на советской двойной морали. И потому легко читаем двойную американскую. Декораций и фикций здесь понастроено, возможно, еще больше, чем в СССР. Каждое воскресенье американцы семьями выезжают в церковь, разнообразие которых просто удручающее. Там они часа два слушают проникновенную чушь и хором поют псалмы по цитатникам. Потом – групповые занятия и обед в кругу единоверцев. Все. О Боге можно забыть, до следующего воскресенья, если нет какого-нибудь ЧП. Коллективная вера в Бога очень напоминает единый политдень брежневской эпошки. А сам Бог, при всем разнообразии и несходстве конфессий, безлик как страховая компания.

Точно также декоративны семейные отношения: на Рождество все дружно умиляются над подарками из-под елки, потом разъезжаются по домам, чтобы, отдышавшись от праздников, рвануть по магазинам сдавать эти бесполезные вещи. Предусмотрительная родня прикладывает к подаркам чеки и ярлыки не срывает. Трудно сказать размеры возврата: в каких-то семьях он равен нулю, в каких-то достигает 120-135%.

На все варианты торжеств и семейных отношений существует набор поздравительных открыток с уже готовыми текстами. Надо лишь вписать имя поздравляемого и поздравлянта, а можно и не писать – все равно никто ничего не читает, а, выразив дежурное восхищение, выбрасывает послание. Зато – удобно и не надо думать.

“Вернемся к семейным ценностям” – говорится в рядовой американской семье, где, помимо родителей, наличествуют два ребенка жены от трех предыдущих браков и один из восьми детей отца от шести предыдущих браков. Все рутинно любят друг друга и страшно боятся проявить свои подлинные чувства: это грозит долгими консультациями с занудой психологом, специалистом по семейному счастью. Что же касается бабушек и дедущек, то. в силу их многочисленности, они как бы не существуют. В родословии выбирается что-нибудь легендарное и мифологическое, с европейским, азиатским или индейским орнаментом.

Кстати, мормоны владеют довольно прибыльным бизнесом восстановления родословий. Удовольствие не из самых дешевых, но с мормонам лучше не спорить и соглашаться с их версией вашего генеалогического древа.

Парой тысяч знаков до этого я пробовал назвать основные истоки и корни “вернемся к семейным ценностям”. Теперь настала пора назвать основные результаты этого возвращения.

Собственно, из существенных результат только один – безмятежная пустота души. Эта пустота, конечно, не исключает семейных драм, трагедий и баталий на сковордках, но даже эти удовольствия приобретают рутинный характер. Пустота же почти космическая, вакуумная. От этого американцы обычно смотрятся как бумажные человечки: плоско, примитивно, ни о чем и как-то несерьезно для сана венца творения. Впрочем, они на этот венец и не претендуют, предпочитают сливаться с природой до неразличимости от микробов.

Что же входит в джентльменский набор семейных ценностей стандартной американской семьи?

супружеская верность

здоровье и долголетие любой ценой

семейный лад и мир

флексибилити (гибкость и готовность на компромиссы)

детское послушание

признание за детьми прав человека

умиление перед трудной судьбой далеких иммигрантствовавших предков

сохранение и приумножение семейных традиций и капиталов

обеспечение образования молодому поколению выше того, что оно того заслуживает

соблюдение конфессиональных приличий

В Америке есть все

Кто-то хранит и блюдет семейные ценности, кто-то зарабатывает на панели. Одни слои истекают консерватизмом, другие р-р-революционны до “это есть наш последний”. Этим тебя не удивишь. Но и в каждом американце намешано такого и столько, совсем несовместимого, типа селедки с молоком, но ты не отворачивайся в омерзении и удивлении – с их точки зрения в нас тоже намешано нечто несообразное. Им непонятно, например, как можно одновременно работать по-коммунистически на разных субботниках, без зарплаты – с одной стороны, и быть отчаянными, профессиональными филонщиками и раздолбаями, с другой.

Кстати, возвращаясь к семейным ценностям: у них “трудохолик” – плохой человек и никудышный семьянин, а у нас он же – похвала высшей пробы.

Или вот еще парадокс.

Семейная ценность – почитай родителей, предков и прочих старших. Но с детства тебя приучают стучать на своих учителей и выставлять им разные оценки, безнаказанно выражать свое мнение о них, зная, что и зарплата и сама работа учителя – в твоих руках. Он тебе – неуд, ты ему – семь мешков арестантов, да не один, а с приятелем или целой кодлой обиженных. И так – с киндергартена до аспирантуры. Сваливать на учителя свое обормотство – это настолько в порядке вещей, что, вырастая, ни у кого мысли даже нет, что стучать – нехорошо.

И сюда же, еще одна семейная ценность: любая сопля может набрать 9-11, вызвать полицию и сдать родного родителя или родителей в кутузку за “применение физического насилия”: шлепка, подзатыльника, порки, избиения или просто he tuched me (он меня тронул). И пойдет в наручниках папаша-мамаша американского Павлика Морозова и долго будет вспоминать на нарах день или ночь зачатия своего благодетеля. Оно, конечно, яйца курицу не учат, но, выходит, что петуху эти яйца вовсе не нужны.

В Америке нельзя потреблять алкоголь до 21 года, под страхом штрафа или тюрьмы, называемой здесь все чаще “заведением по корректировке поведения”, что по-нашему – “исправительно-трудовая колония или лагерь”. И многие свято и тупо блюдут это. Он уже в армии служит и людей убивает, а пива еще не пробовал.

И возникла от этого долгого ожидания околосемейная традиция: на день рождения в 21 год надо выпить 21 рюмку чего-нибудь. Это – без всякой многолетней подготовки и тренировки. Хорошо, если в роду есть кто из русских или скандинавов. А если вьетнамцы? -- И молодые люди порой отправляются к своим далеким азиатским предкам по случаю своего совершеннолетия.

Чего ж хорошего?

Семейные ценности, в отличие от фамильных, хороши уже тем, что их не украдешь.

А, если серьезно, то две вещи несомненно в них хороши и заслуживают заимствования с хорошо унавоженной долларами американской моральной нивы на нашу иссушенную тундру:

ранняя независимость молодого поколения от всех предыдущих генераций, от Адама до отца включительно

явный приоритет семейных ценностей и личных целей над интересами государства, которые всегда сомнительны и подозрительны.