Взятие Суворовым Измаила, знаменитой своей неприступностью крепости Оттоманской империи на Дунае, было бы невозможно, если бы полководец не обратился за помощью к липованам, что жили по обоим берегам реки ниже по течению. Липованы по религиозным соображениям в военных действиях не участвовали, но предоставили в распоряжение Суворова для переброски войск свои рыбацкие лодки, длинные, узконосые наподобие венецианских гондол, с задранным носом, отличающиеся и вместимостью, и устойчивостью, и другими весьма превосходными ходовыми качествами.

Благодарный и растроганный победитель пообещал выполнить любое их условие, не сомневаясь в своем всесилии при дворе Екатерины Второй.

Липованы скромно попросили выдать им право на владение водами Дуная. Что и было выполнено и скреплено соответствующей бумагой, несмотря на всю символичность этой быстро текучей "недвижимости". Когда уже в 20-м веке румынский король попробовал липован лишить этого права, Гаагский международный суд удовлетворл иск липован и оставил за ними полученное от России право.

Подвиг же липован заключался не в том, что они предоставили свой маломерный флот Суворову, а в том, что это сделали именно они – и в сознании какой перспективы. Это был не военный – нравственный подвиг, истинно христианский – подвиг незапоминания обид.

Взбалмошная и капризная, как последний Ельцын, немка, вошедшая в отечественную историю под именем Екатерины Второй, одновременно затеяла расширить южные пределы обломившейся ей империи и уничтожить – даже не союзника, а собственный оплот противостояния туркам и исламскому Крымскому ханству – Запорожскую Сечь и "раскольничье гнездо" на Ветке. Сечевики находились в перманентном конфликте с оттоманами и ханством, прекрасно знали сильные и слабые стороны своих противников и представляли собой естественный щит России с юга. Что касается Ветки, то она находилась тогда территориально в пределах суверенного царства Польского и потому разорение староверов Ветки, их истребление и насильственное переселение в Сибирь и на Алтай было ничем не спровоцированной интервенцией.

Бежавшие от религиозных преследований староверы Ветки и отчасти Сечи расселились от Балтики до Черного моря, по Неману, Висле, Дунаю, Савве и стали называться липованами.

Россия, силой выторговав у Оттоманской империи очень выгодный Кучук-Кайнаджирский мир (1778 год), сама же его и нарушила, начав концентрацию войск и сил в Грузии. Это привело, естественно, ко второй русско-турецкой войне, ключевым моментом которой стало взятие Измаила.

А теперь о липованах.

Представьте себе простой люд, не имеющий ни политических лидеров, ни духовной иерархии, живущий исключительно трудом и верой в Бога, в условиях порою нестерпимых и невыносимых (один из самых страшных сталинских лагерей располагался здесь, в плавнях дельты Дуная, где от комаров и слепней смерть – неизбежное избавление от пытки этими кровососущими тварями). Земли, заселенные и осваиваемые липованами, уже много веков представляли собой задворки и захолустье – то Крымского ханства, то Оттоманской империи. По-татарски эти места назывались Буджак – "Угол". Места эти до сих пор глухие и до сих пор здесь царят произвол и насилие.

В чем основное содержание исламского гнета? -- неважно, где и когда, в Чечне или в Буджаке, тысячу лет тому назад или сегодня, но это всегда унижение человеческого достоинства. Непосильный труд и прочие прелести неволи и гнета – потом. Сначала – унижение и растирание в пыль.

Турки, не запрещая местному населению (когда-то это были болгарские земли) христианское вероисповедание, требовали строить церкви такой высоты, чтобы турецкий всадник мог своей саблей достать до креста. Поневоле церкви уходили вглубь, становясь полукатакомбными. Лишь с приходом на эти места липован вернулась традиция церквей нормальной высоты.

Итак, липованы, совсем недавно, на памяти всего одного поколения, согнанные за веру из родимых мест, борющиеся за выживание в непривычной для себя среде обитания, притесняемые, угнетаемые и унижаемые, соглашаются помочь полководцу ненавистной императрицы в войне со своими новыми хозяевами. Любая победа – и русских и турок – могла означть и означала для них новые риски и испытания. Помощь же одному из колоссов означала месть и усиление гнета со стороны другого. И тем не менее, они идут на помощь Суворову и обеспечивают ему победу. Из этнической и реигиозной солидарности, не имея ввиду наград и привилегий.

Нелегкой оказазалась дальнейшая судьба этого русского народа. Земли их переходили из рук в руки: то к России, то к Румынии, то опять к туркам. Было и такое: южная часть небольшого городка Вилково принадлежала туркам, а северная – румынам. Чтоб избежать турецкой рекрутчины, молодые липоване ночью переплывали разделяющий город ручей и находили приют у своей румынской родни.

Русский язык им было разрешено изучать только по воскресеньям и только при церкви. И они все равно сохранили свой русский, очень архаичный, своеобразный, но русский:

- эмбарга надолго стала? -- услышал я однажды вопрос от молодой липованки. И не сразу до меня дошло, что в русском липованском языке не существует глагола "установить", но есть эквивалент, образно описывающий редкое здесь явление замерзания реки зимой.

В 1940 году "настала коммунизьма". Липованы попали под советский гнет. Гостеприимные и предприимчивые как струи Дуная, они развернули до этого здесь развеселый туристский бизнес, привлекавший небогатых европейцев, прежде всего, скаредных французов. Цены на все стояли здесь смехотворные, пляжи – шикарнейшие по европейским (да и по любым другим) меркам, увеселения – самые затейливые. "Коммунизьма" вскоре сменилась затишьем оккупации, не столько немецкой, сколько румынской. Без боя Советы взяли эту территорию в июне 1940 года, без боя отдали летом 41-го и без боя вернулись сюда опять в ненастном 1944-ом. "Коммунизьма" победила окончательно и бесповоротно аж на сорок лет.

И эти беспросветные нищие годы не сломили ни веры, ни образа жизни липован. Мимо них прошло преобразование Измаильской области в часть Одесской, украинизация и индустриализация. Как и все пограничные окраины СССР, дельта Дуная пребывала задворком и захолустьем с остановившимся временем. Липованы упорно держались своей веры и уклада, приобретя дурную славу тупых "изуверов" в глазах беспородных совков, понаехавших сюда отовсюду.

Все рухнуло при Горбачеве.

Как-то мигом, в одночасье, сломалось все. Липованы запили горькую и политуру, чего с ними не было 300 лет. Молодежь загуляла и забезобразничала на открывшемся сексуальном просторе. Мигом оскудели природа и хозяйственные промыслы, захирели приходы и обсохли знаменитые вилковские каналы.

В румынской части липованского края, в Тульче и других местах также началось быстрое растворение своеобразного этно-религиозного анклава России.

Наверно, этот мир может просуществовать и без липован. Россия почти не заметила этой потери. Липованы уходят, как ушли в небытие и даже за пределы истории многие другие. Кто теперь помнит, например, языков, некогда живших в низовьях Дуная?

В нежной купели липованской церкви, светлым батюшкой Григорием Денисовичем был я крещен и принял ветхое православие и считаю себя принадлежащим липованской общине вот уж двенадцать лет и до последнего вздоха.