Однажды один мой знакомый заболел. Болезнь оказалась затяжной, мучительной, с безысходным летальным финишем. Врачи отказывались прямо говорить, сколько ему осталось: не хотели брать ответственность, а, может, просто, исходя из своей профессиональной этики. Они и о неизбежном сказали его близким неохотно, с разными оговорками и подавая ненужные, ложные надежды. У них это принято.

Когда мой знакомый узнал о том, что ему предстоит, он немедленно уволился и удалился от всех дел. Жена стала строго следить, чтобы никто не влез со своими дурацкими вопросами, советами и соболезнованиями, жестко фильтруя всякую привходящую в дом информацию.

Самые близкие, разумеется, могли тревожить его хотя бы изредка и очень вежливо, осторожно справлялись – не о здоровье, Боже упаси!, -- а о том, соблюдает ли он предписанный ему режим, диету и процедуры, как настроение и вообще, не съездить ли как-нибудь на природу, за город. Никто туда, разумеется, не собирался, но считалось, что разговоры о природе и пребывании на ней очень освежают и бодряд.

Между собой они говорили о нем с уважением и глубоким шепотом: "Молодец, как хорошо держится, сколько в нем мудрого мужества, а мы и не знали". И ни в какие подробности при этом не вдавались, потому что боялись, а их назойливость вдруг до него дойдет и ранит его.

Он сильно сосредоточился на своем здоровье и состоянии и делал все возможное и необходимое, чтоб не пошатнуть их. И это всем очень нравилось, и каждый думал, как хорошо, что это случилось не с ним, потому что самому-то ему врядли хватило бы устойчивости характера и такого щепетильного, целеустремленного терпения.

Он не отвлекался ни на какие мелочи и избегал суетности, хлопотности бытия, сосредоточившись на предстоящем нелегком и все-таки таком коротком пути.

Вкрадчивая жена ловила малейшие дуновения и скромные посягательства души больного, чтобы пресечь ненужные и вредные страсти и желания. Дабы не перевозбуждать его, она стала спать в кресле, рядом с его ложем, почти одетая, готовая ко всему: в любую секунду вскочить – подать ему воды или лекарства, вызвать врача или маклера похоронного бюро.

В конце концов, несмотря на методичное сопртивление, он помер. Его отвезли. Вскрытие подтвердило первоначальный диагноз, потому что врачи в этих случаях редко ошибаются: в переводе с латыни его болезнь называлась жизнь.