Средства иронии
Древние греки представляли себе проблему в виде камня, бросаемого перед собой на горной дороге при нулевой видимости. По звуку камня (или отсутствию этого звука) они определяли, что находится перед ними: продолжение дороги, стена или гибельная пропасть. Проблема, таким образом, выступала в качестве позитивного выхода из ситуации.
Прямой противоположностью проблеме являлась для греков ирония: нечто, ставящее в тупик и безвыходное, агональное положение. Ирония непродуктивна. Ирония усиливает сомнительность или негативность.
Ирония как понятие возникло в греческой культуре значительно позже – в 5 веке до Р.Х., благодаря Сократу, его ученику Платону и их пересмешнику Аристофану. Однако еще Гомер в "Одиссее" употребляет это слово (как архаичное!), описывая человека притворяющегося.
Сократ, непрерывно пикируясь с профессиональными краснобаями софистами, частенько прибегал к такому приему: прикидывался простачком, наивным и придуривающимся, а затем, всего одной короткой, как спартанский меч, репликой сражал своих оппонентов наповал и с позором. Вот это умение выковывать из своей невыгодной позиции и
ситуации убийственную остроту и стали называть иронией. Ирония, таким образом, изначально была метанимическим средством, позволявшим мысли жить латентно, до момента предъявления – не логики мысли, но ее результата так и таким образом, что участнки ситуации могли с очевидностью восстановить этот скрытый логический ход мысли.Аристофан, вечно подтрунивавший над Сократом, Платоном и их окружением, создал еще одно средство иронии, называемое теперь драматическим. Драматическая ирония – приписывание персонажу мыслей, слов и чувств, только на первый взгляд кажущихся здравыми и разумными.
Ирония – не выход из ситуации, но отторжение из нее нежелательного персонажа, его изгнание, чаще всего с позором и под посвист и улюлюканье.
Но мы избегаем проблем и склонны к иронии. Странно…
Данные размышления – не столько о природе иронии, сколько о средствах иронии, которые теперь несравненно богаче, чем два с половиной тысячелетия тому назад.
Оттенков иронии, разумеется, великое множество: сарказм, издевка, печаль, бессилие, тихая угроза, беззлобное подшучивание. И все-таки, в иронии больше едкой сатиры, чем мягкого юмора. Ирония по большей части беспощадна.
Ирония может выражаться интонационно – придавая нейтральной фразе или фразе, наполненной иным содержательным пафосом, совсем иной смысл. Вспомним анекдот о ГУЛАГе:
Старый актер-еврей попадает в ГУЛАГ. Первый же вопрос в камере: "За что?" – "За интонацию: с эстрады читал стихи: "Я знаю? -- город будет? Я знаю? -- саду цвесть?"
Сюда же следует отнести и вполне лингвистический анекдот:
Преподаватель русского языка: в русском языке двойное утверждение означает усиление позитивного утверждения.
Продвинутый студент с задней парты: ну, да, конечно.
Многие средства иронии построены на сокращении содержания. Сюда относятся, например, метанимические средства. Блестящий образец метанимической иронии – глава "Серп и Молот – Карачарово" из "Москва-Петушки" В.Ерофеева: "И немедленно выпил". Сюда же следует отнести и знаменитое гейневское (на целую страницу): "….. немецкие цензоры…….. болваны………" ("Путешествие по Гарцу"). В "Литературной газете" существовала даже рубрика "Рогов и копыт" – "Рубленные фразы". Незабвенным оттуда является "Я мыслю,
следователь". Пропуски, отточия, купюры, недомолвки – пожалуй, самое распространенное средство иронии.На мой вкус гораздо изящнее иронические расширения содержания.
Вот несколько примеров:
Нормальный человек обычно – способный, коммунист же способен на все.
"Запорожец" – тоже машина.
Даже женщина -- человек.
"Будвайзер" – почти пиво.
Эти "тоже", "даже", "почти" вышвыривают объект иронии из привычного для него ряда.
Замечательное в этом ряду средство "почти". Применяемое к прилагательным, существительным или глаголам несовершенного вида, они снижают вероятность события, действия или явления до нуля, до полной невозможности:
Это – почти свежая осетрина
Эта сельдь иваси – почти рыба (почти сардина, почти севрюга)
Я почти учил урок (сравните: я почти выучил урок, то есть знаю его на 90%)
Еще более иронично стоят подобные словечки (вроде бы, вроде, как бы, казалось бы) в конце предложения, они сводят кажущуюся изначально достойной (например 50 на 50) вероятность к нулю: "Реформы в России необратимы, как бы
", "Учение Маркса бессмертно, вроде бы" и т.д.Любопытны и другие формы расширения: "Я помню чудное мгновенье, ваще", "Мой дядя самых честных правил, в натуре". Хороша и эпитафия на могиле Нового Русского: "Спи спокойно дорогой товарищ, понял? (с ударением на последний слог)"
В противовес расширениям и сокращениям содержания имеется группа средств по подмене содержания. Наиболее распространенными здесь бывают ложные цитаты, например, такая (из репризы А.Райкина): "Партия учит, что газы при нагревании расширяются" или "Курочка Ряба снесла дедушке яички напрочь".
Надо заметить, что ирония по поводу КГБ была самой распространенной и злой:
"Мой дядя самых честных правил" – про кагэбэшника
"
Души прекрасные порывы" -- любимая пушкинская цитата Андропова по мнению острословов.Сюда же следует отнести и использование не по назначению штампов и клише:
Ленин: что это там за грохот?
Яков Михайлович: не волнуйтесь, Владимир Ильич, это Железный Феликс упал.
Или:
Больной: доктор, я ходить буду?
Доктор: да, но только под себя.
И, наконец, существуют средства иронии по доведению содержания до абсурда или невероятности, невозможности. Наиболее распространенным абсурдистким средством являются оксюмороны -- сравнения, делающие субъект или ситуацию невозможной. Здесь, например, характерно название книги Валерия Лебедева "Такая счастливая загробная жизнь" или не менее оптимистические строки из времен Серебряного века:
Как хорошо при свете месяца
от жизни потеряв терпение
на чердаке сыром повеситься
из чувства самосохранения.
Все сказанное выше об иронии в полной мере относится и к самоиронии, все, кроме одного: самоирония есть средство самозащиты и отгораживания от возможной иронии или критики.
И это значит, что иронией и самоиронией мы замещаем в себе собственную проблемность или проблемность ситуации, что все мы немножечко трусы, прости Господи.