Сегодня мы опять провожаем в последний путь, на сей раз – меня. В предпоследний путь я был отправлен, помнится, в реанимационном отделении 25-й горбольницы в Москве в 1981 или 83 году, но тогда это, по малолетству, было несерьезно.

Вот, а теперь, значится, плотней сплотим ряды и все как один встанем на трудовую мозоль, грянем дружное и жизнеутверждающее: "вставай, проклятьем заклейменный!". Большому кораблю, как говорится, – и могилу поглубже и гвозди подлинней.

Утрата невосполнима – ушел автор нашумевшей, но еще ненаписанной рукописи "Камасутра и другие припарки для мертвых". И больше некому еще раз написать "Воскресение" и "Кавалер Золотой Звезды". А ведь как был красноречив при жизни! Однажды по телефону смог только силой воображения объяснить, как завязывать галстук, зная всего одно китайское слово "хэнде хох".

Незаменимых писателей у нас нет, и на всякого Пастернака всегда найдется достойный его хрен или сельдерей, и на всякое "Я памятник себе" найдутся мастера искусства "я памятник тебе". И не родился еще тот Пушкин, на которого мы бы не смогли пригласить Дантеса. Богу, как говорили древние классики, Богово, а поэту – поэтому.

Пройдут годы, светлые, как несостоявшееся будущее. Экскурсоводы будут водить толпы японистых туристов по дорогим особнякам Пеббл Бич и Кармел, приватизированным совместно правительством и Газпромом США, и говорить: "А вот в этом доме он (я, то есть) никогда не жил", "А вот в этом и не бывал". И туристирующие японцы будут щелкать своими компьютерными видеокамерами на ногтях и качать головами от удивления и восторга.

Радует, искренне радует, что нет с нами сейчас той, того или тех, кого радует моя ранняя, еще и солнце как следует не успело взойти!, смерть.

Так как хуже меня никто не сможет сказать про меня, то на этом торжественную часть считаю закрытой. Слезы в рюмки не ронять, пальцы и все прочее, перед тем как лезть в солонку, помыть.

Отхохотался. Приказал долго улыбаться. Сыграл от борта в лузу на работе. Родина, даже если вспомнит, никогда не забудет тебя, меня, то есть. Спи спокойно, дорогой товарищ, понЯл?, а будильник мы на всякий случай и как сувенир – с собой.

Сегодня мы опять провожаем в последний путь, на сей раз – меня. В предпоследний путь я был отправлен, помнится, в реанимационном отделении 25-й горбольницы в Москве в 1981 или 83 году, но тогда это, по малолетству, было несерьезно.

Вот, а теперь, значится, плотней сплотим ряды и все как один встанем на трудовую мозоль, грянем дружное и жизнеутверждающее: "вставай, проклятьем заклейменный!". Большому кораблю, как говорится, – и могилу поглубже и гвозди подлинней.

Утрата невосполнима – ушел автор нашумевшей, но еще ненаписанной рукописи "Камасутра и другие припарки для мертвых". И больше некому еще раз написать "Воскресение" и "Кавалер Золотой Звезды". А ведь как был красноречив при жизни! Однажды по телефону смог только силой воображения объяснить, как завязывать галстук, зная всего одно китайское слово "хэнде хох".

Незаменимых писателей у нас нет, и на всякого Пастернака всегда найдется достойный его хрен или сельдерей, и на всякое "Я памятник себе" найдутся мастера искусства "я памятник тебе". И не родился еще тот Пушкин, на которого мы бы не смогли пригласить Дантеса. Богу, как говорили древние классики, Богово, а поэту – поэтому.

Пройдут годы, светлые, как несостоявшееся будущее. Экскурсоводы будут водить толпы японистых туристов по дорогим особнякам Пеббл Бич и Кармел, приватизированным совместно правительством и Газпромом США, и говорить: "А вот в этом доме он (я, то есть) никогда не жил", "А вот в этом и не бывал". И туристирующие японцы будут щелкать своими компьютерными видеокамерами на ногтях и качать головами от удивления и восторга.

Радует, искренне радует, что нет с нами сейчас той, того или тех, кого радует моя ранняя, еще и солнце как следует не успело взойти!, смерть.

Так как хуже меня никто не сможет сказать про меня, то на этом торжественную часть считаю закрытой. Слезы в рюмки не ронять, пальцы и все прочее, перед тем как лезть в солонку, помыть.

Отхохотался. Приказал долго улыбаться. Сыграл от борта в лузу на работе. Родина, даже если вспомнит, никогда не забудет тебя, меня, то есть. Спи спокойно, дорогой товарищ, понЯл?, а будильник мы на всякий случай и как сувенир – с собой.