Как-то вечером, когда весь город высыпает на улицы и все ищут развлечений, увеселений и приключений, устав от сегодняшних трудов, а пуще – от завтрашних, случилась одна не очень приятная и даже некрасивая история.
Молодежь, знаете, - к ней все иностранное прилипает мгновенно, потому что кажется новым и не таким серым, как свое собственное. Появилось у нас заморское поветрие, из Эллады, страны новой, варварской, грубой. У них там жуткое многобожие и демократия – и они этим кичатся и даже утверждают, что это прогрессивно и весь мир должен им подражать. У нас, конечно, над этим только смеются
, но не только смеются. Некоторые подражать начинают.А у эллинов с их тотальным плюрализмом появилась дурная привычка спать с кем ни попадя. И мужчины с мужчинами и женщины с женщинами и даже со скотами всякими. Они это платонической любовью называют – всякое безобразие, направленное не на продолжение рода, а утехи ради.
В тот вечер к одному горожанину гости дальние пришли. Жил этот человек затворником, гостей принимал редко, дочерей своих, что уже почти на выданье, блюл и из дому не выпускал. А тут вдруг – невесть откуда и кто.
Шалопаи наши, хулиганье уличное, пьянь и рвань, сопляки, которые пить не умеют, а чуть выпьют, дебоширить и шуметь – будьте вам, всегда в заводе. Увидали они, что Лот (того горожанина Лотом звали) гостей в свой дом пустил, устроили неприличную кутерьму у его дверей и под окнами. Греческой любви им приспичило!
Ну, как водится, пошумели, покричали, пришел стражник, быстро все это развеял и погасил, буяны разбрелись по кабакам пропивать заработанное – и ведь не всегда ими, часто – родителями, потакающими дурным нравам и наклонностям падкой и морально неустойчивой молодежи.
А наверху начался по этому поводу спор и торг, не очень приличный. И всех дел-то – кучка негодяев и бузотеров, наслушавшихся о заморских безобразиях. Но решено было для острастки "замочить в сортире всех" (так и было сказано!). Долго наш человек там наверху торговался и выторговал – того горожанина с семейством.
Всего лишь.На следующий день, без всяких объяснений и объявлений: с утра артподготовка, авиационные налеты, бомбометания, напалм – сгоряча не только Содом, еще девять городков окрестных смели с лица земли. Такой погром учинили – и всего лишь за проделки жалкой кучки лоботрясов!
Жена Лота, женщина, судя по всему с повышенным гражданским чувством, не захотела осквернять себя сговором и добровольно вернулась в город. По дороге она, естественно, погибла, как и все прочие. Понимаете, супружеская верность (а тут даже дело не в верности, а просто в семейном согласии по тому или иному вопросу) – ничто в сравнении с чувством справедливости. И жена Лота поступила так, как ей подсказывала ее совесть, а не понукания мужа.
Что таким чудовищным и нелепым образом пороки и заблуждения людей не исправишь, показали последующие события.
Да, Лот со своими дочками спасся. Да, греческая любовь была напрочь искоренена в нашей стране. Зато появился инцест. Бежавшие из города не только хлебнули горя, но и вина, к тому же, видать, изрядно. Лот заснул, а дочки, хваленые воспитанием в ежовых рукавицах, еще дрожащие от ужасов "наведения порядка", можно сказать, сама невинность, спокойненько переспали с собственным отцом и зачали от него.
То ли Лот ушел потом к своему дяде и покровителю Аврааму, то ли в другой город переехал – это неизвестно, да, признаться, и неважно.
А Десятиградие до сих пор стоит в руинах и вони. Сколько денег было отпущено на восстановление – а где они, те денежки?