В чем сила женщины?
Безусловная тварь, низкая, коварная, продажная, спавшая и переспавшая с половиной города, Далила побеждает могучего Самсона, не применяя ни силы, ни ума, ни красоты, ни ловкости, ни хитрости – откуда эти свойства у уличной девки, у замарашки из зачуханного и захолустного филистимлянского городишка, названия которого даже не сохранилось, какая-то филистимлянская Тверь?
Самсон, этот косматый исполин, вовсе не был доверчивым дуралеем. Он был иудейским царем, а потому – не безнадежно глуп. Он был достаточно мудр - чтобы, будучи обманутым, сразу же порвать с первой своей филистейской невестой, а ведь та действовала совершенно в духе Далилы, выпытывая из жениха разорительную для него тайну загадки о пчелах, откладывающих мед в трупе удавленного им льва.
Всю жизнь провоевать с филистимлянами, чтобы нажить себе в их городе любовницу – явно работающую на местное начальство, которое спит и видит, как уничтожить Самсона, постоянно, с тупой последовательностью и неприкрытым коварством выпытывающую источник силы знаменитого иудея, уже много раз пойманную с поличным и уличенную в предательстве своего клиента (назвать его любовником Далилы – погрешить против основ рыночной экономики) – Самсон, где были твои глаза и где было твое сердце, когда ты так подставился этой стерве?
Будь Самсон русским, я бы еще подумал о русской бабьей душе, жаждущей издевательств над собой, унижений и измен – ведь даже у Ильи Муромца была эта склонность к мазохизму и самоуничижению у княжеского стола. Но Самсон – душа решительно иудейская, с черствой прямотой и неприклонностью.
Возможно, все дело в мужском и женском понимании выбора между противоположностями и несхожестями. Это отличие хорошо заметно в русском языке: в синонимической паре "или" и "то", "или" совершенно мужской союз противопоставления, здесь противопоставление параллельно и безотносительно ко времени. Женское "то" – также противопоставление, но последовательное, допускающее смену потивопоставляемых, их чередование. Для сравнения: "или брюнетка или блондинка" (мужской выбор) и "то брюнет, то блондин" (женский выбор). Может быть, самсон и Далила играли в эту игру?
История не сохранила нам описание внешности или нрава Далилы. По совершенно понятной причине – она не обладала никакими выдающимися и запоминающимися чертами и свойствами. Таких в любом доме терпимости, на любой панели и у любого из трех вокзалов – хоть веники вяжи. Ни убежденности в святой правоте своего народа, как у Юдифи, ни дразнящей внешности Соломии, ни любопытства царицы Савской, ни извращенности Клеопатры или Иродиады, ни волос и походки Береники: серая, скучная, рутинно отдающаяся по зову своей порочной души и по профессиональному требованию женщина далеко не первой молодости, потрепанная и потасканная, Господи, ну, откуда у этой бляди эта сила?!
Может, все дело в том, что она как-то по особому доставляла Самсону удовольствие? Или – особым образом выражала свое? Или – умела льстить мужским статям богатыря? -- Уверен, что ничего такого не было и никакими особыми чарами и речами эта курва не обладала. Она сонно нудила свое, бубнила свои несуществующие обиды, делая это лживо, неумело, без особого блеска и вдохновения, да и откуда взяться этому блеску, вдохновению и азарту – ведь не на сцене же она выступала, а в своем затрапезнейшем доме или даже номере дома терпимости. Неужели можно быть такой занудой, чтоб простым нытьем заставить человека сделать себя беззащитным? И кого? - Самсона, поднаторевшего с филистейскими бабами еще смолоду!
Самсон, как известно, был маловером. Маловерие – огромная слабость. Ведь вера в Бога – основа доверия между людьми. И то, что Далила воспользовалась доверием Самсона, есть следствие того, что сам он плохо и мало верил в Бога.
Конечно, схваченный филистимлянами и посаженный на цепь Самсон, униженный и потерпевший, все-таки умирает героем. Его волосы отросли и в неволе, и он рушит на ненавистных врагов свод дворца и уносит со своей смертью еще три тысячи отборных и ядреных филистимлян. Будь под сводом дворца Далила – и Самсон опрокинул бы на нее не только крышу, но и само небо, - такова была ярость оскорбленного и обманутого героя. А вот Далила умерла в безвестности и забвении: то ли от порочной болезни, то ли, пресытившись развратом, гнусной ханжой – грязные подстилки любят в своем ветошном конце побрюзжать на моральные темы.
Понять, в чем сила женщины, невозможно.
Но и смириться с этим невозможно.
И на каждую кроткую Руфь всегда найдется развязная и наглая Далила.
Но только вот ведь что говорит нам Священное Писание: растворяются в небытие поскребыши и выблядки далил, но становятся царями потомки скромных и преданных жен.
О, кротость женщины!
За плотной занавеской
твой абажур. Уменьшены
масштабы бытия и из рояля
щебет арабески
и лодка на двоих без весел и руля.
Смиряет кротость мой жестокий нрав,
я становлюсь сильнее и добрее,
и я, притихший, говорю "неправ",
и места нет за все вины отмщенью,
и полночь мне рассветом розовеет.
О, урони мне в душу свой покой
и чистых слез раскаянье, прощенье.
Приди и сон обманом успокой!
Не обмани меня, святая кротость женщин!