А. Левинтов
В защиту чужого мнения
На правах члена редколлегии газеты "Кстати" и ее постоянного автора, на правах человека хотел бы высказаться по поводу некоторых публикаций читательских писем.
Мнение есть частное представление по тому или иному вопросу и как частное может не совпадать с общим мнением или другим частным мнением. Это коренным образом отделяет мнение от знания, которое, в рамках одной научной парадигмы, имеет статус единственного и исключающего все остальные. Но и знания устаревают: знание о том, что земля плоская, теперь немного архаично, как и Птоломеевская картина мира с вращением Солнца и звезд вокруг Земли. А ведь скольких новое знание возвело на костры, аутодафе и эшафоты! И именно эти жертвы породили в европейском общественном сознании уважение и к иным знаниям и к иным мнениям и, главное, к носителям этого иного. Более того, такие современные авторитеты как Мишель Фуко и его ученики утверждают новую политическую мысль: порождение иного мнения аристократично. Это – прямое следствие современной модели французской и европейской демократии (весьма отличной от американской): мнение одного является всеобщим, если нет
иного, несовпадающего с ним.Работая в PR-компаниях в России и на Украине в последине 10 лет, я несколько раз участвовал в "уличном телевидении": на глухую стену вешается экран 3*4 метра, уставливаются микрофон и телекамера, и каждый может сказать все, что он хочет и тут же увидеть себя в окружении толпы слушающих.
И в Москве, и во Владивостоке, и в Находке, и в Киеве – везде наблюдался один и тот же эффект: люди начинают говорить в микрофон не свое, а недавно услышанное по ТВ, на митинге, прочитанное в газете. Все говорят горячо и страстно, но, когда им напоминаешь, откуда у них эти слова и взгляды, они начинают вдруг прозревать, что собственным мнением не обладают, что все говоримое и мыслимое ими – лишь цитаты из средств массовой информации, что у них есть право голоса, но голоса – нет, что все эти выборы – лишь манипуляции с их сознанием. Я видел, какое глубокое, трагическое отчаяние возникало у людей, прозревших отсутствие собственного мнения.
Социальные эффекты и культурные феномены – из разных миров. Фронтовики и жены фронтовиков (социальная действительность) плакали над симоновским "Жди меня", люди невольно встают при звуках александровского гимна СССР (опять – социальная действительность), но… а как быть со стихами Николая Гумилева "Жди меня – я не вернусь" или музыкой Калинникова, из которой заимствована первая фраза гимна?
В гневном письме Александра Лейзеровича ("Кстати" #315, 8-14 февраля 2001 года) сильно не поздоровилось Иосифу Спиваку. За высказанное им мнение, не совпадающее с мнением Александра Лейзеровича. Уважаемый оппонент Спивака абсолютно убежден в своей правоте (и имеет на это полное право), но он также абсолютно убежден в неправоте Спивака (а это-то на каком основании и праве?). Не разделяя чье-то мнение, почему мы порой так агрессивны
к носителю этого мнения? И где у нас гарантия того, что наше мнение – истина в последней инстанции и что нами глаголет Бог? И почему мы уверены в том, что иное мнение звучит из той же действительности, в которой находимся мы?Мнение Дмитрия Писарева и Наума Коржавина о Пушкине, весьма отличные от мнения большинства, не нанесли никакого вреда ни Пушкину, ни его почитателям и поклонникам.
Я обращаюсь к разуму читателей "Кстати" – не вешайте, пожалуйста, на фонарных столбах, не тащите в тюрьмы и не распинайте тех, чье мнение отлично от вашего. Во-первых, это не помогает: они все равно будут иногда говорить нечто свое и иное, а во-вторых, -- только наличие иных мнений может доказать сам факт наличия вашего мнения. Если, оно, конечно, ваше, а не благоприобретенное. Конечно, есть и патологические случаи, вроде Шивы Калифорнийского, который просто не может равнодушно видеть, например, мою фамилию, но пусть подобного рода добропыхателями занимаются специалисты. Мы же все люди – нормальные, только слегка и иногда нас заносит.