А.Левинтов
Один раз, два раза
(методология и опыт построения пространства
освоения слова при преподавании иностранного языка)
Итак, мы вводим числительные первого десятка. На это отводится, естественно, не более 10 минут. Девять из них я отвожу числу 1.
Конечно, можно просто произнести это слово, демонстрируя его произношение, дать перевод на английский и двинуть дальше, к 2. Последствия такого формального введения могут оказаться трагическими для студентов: они останутся в силках формального, мертвого языка.
Первым, сразу за произношением диковинного слова "один" (для студентов оно – в первой сотне русских слов, идет лишь первая неделя освоения русского языка) идет ситуативное, смысловое освоение. Предлагаются простейшие конструкции с демонстрацией: "вот один карандаш", "тут одна студентка", "вон одно окно", "на стене одни часы". Контекст слова "один" слишком прозрачен, и студенты радостны и довольны, повторяя "адин", "адна", "адно", "адни", выводя в своих прописях это кажущееся им немного багдадским слово.
Мы переходим в семиотическое пространство.
Это также довольно простая задача: ввести компрегентный ряд, синонимы и антонимы.
Компрегентный ряд для числительного – элементарная прямая арифметической шкалы: вот тут ноль, здесь плюс единица, там минус единица, это минус бесконечность, на другом конце – плюс бесконечность. Антонимы единицы – все эти понятия, а также любое целое и нецелое число. Синонимов у "один" немного, например, "раз", он не входит в список обязательных слов сегодняшнего урока (он вообще не вводится в течение всего курса).
И тут важно не проскочить мимо.
Не только мимо этого синонима, но и мимо важнейшего пространства освоения лексики – культурологического. Оставшиеся от девяти семь минут уходят сюда, на выяснение этимологии слова, историческое развитие понятия, стоящего за этим словом, на сравнение понятий и слов в родном и изучаемом языках.
Некий грек, еще не догадывавшийся о собственной античности и древности, любил сидеть по вечерам на берегу моря, которому еще предстояло стать Эгейским, наслаждаться чистым, без тарелок и самолетов, закатом и накатывающими беспрерывно волнами. "Раз" – шептал он, -- "раз, раз" (в основе русского "раз" лежит греческое слово, означающее "прибой") и его умиляла однообразная красота и бесконечность этих "раз". "Раз" для него был наглядной, зримой мерой и единицей бесконечности, прекрасной, как и все божественное.
А днем он работал у самого себя пастухом. Каждое утро он выпускал на пастбище из загона своих тощих овец и коз, вечером загонял их назад и, чтоб знать, сколько у него этой мелкой рогатой скотины, перекладывал из кучки в кучку камешки, прототип абака: один камешек – одна скотинка.
Появилось знаковое замещение реального множества. Приговаривать при этом "раз, раз" ему, естественно, не приходило в голову, ему вообще счет был не нужен, пока не возникало несоответствие между количествами камешков и овец: то приплод появится, то животное пропадет. И тогда стали появляться камешки несоответствия между двумя множествами, получившие имена, символы – "один", "два", "три" – элементы считаемого подмножества несчетного множества.Вечерние созерцания и ежедневный пересчет поголовья однажды совпали, и изумленный своей мудростью древний грек начал считать волны: "один раз, два раза, три раза", уже имея представление и о бесконечности волн и о подобии-бесподобии разных множеств (камешков и скотинки), и о том, что знаковая система (камушки) есть критерий оценки реальной деятельности (овцеводства), а не наоборот.
Так "раз" как единица бесконечности соединился с "один" как единицей счета и возник новый синоним этих двух слов – "единица" – мера меры.
Отсюда – и три специфические области использования синонимов "один", "раз" и "единица" (общая область – цифра 1): "раз" употребляется как синоним "случаю", "один" может использоваться в функции неопределенного артикля, "единица" употребляется как мера ("единица веса" -- тонна, "единица мощности" -- ватт, "единица электрического сопротивления" -- ом).
Первый универсальный калькулятор люди придумали задолго до греков и независимо от греков. Это – наши пальцы. Мы загибаем пальцы, один за другим, и, так как каждый палец – в единственном числе, то для нас очевиден и счет: "один раз", "два раза", три раза", "четыре раза", но как только пальцы кончаются (пятый, большой палец из-за своего противостояния другим порой не считался пальцем), появляется понятие "много", "множественное число" – "пять раз", "шесть раз", семь раз", "восемь раз", "девять раз", "ноль раз" (эге! да в русском языке "ноль" – множественное число! То-то у нас в России ничего нет, а почему и в английском говорят zero times, во множественном числе? ведь у вас все есть: мы прячем свое смущение в смехе
, чтобы на досуге поразмышлять о феномене множественности нуля). Слово "раз" мы можем приклеить к любому числу – "миллион раз", "миллиард раз", и даже не к числу, а понятию "множество" ("много раз", "мало раз"), ведь это – волны, это счет бесконечности.Все эти идеи пришли в русский язык вместе с христианством, на рубеже первого и второго тысячелетий.
Английский аналог русского "раз" также связан с бесконечностью: time -- что может быть бесконечней времени и чем его еще мерить кроме time ("раз"). Английское time, пришедшее от норманнов (tlmi – время) до 12-го века, несет в себе ту же идею бесконечности.
Студенты довольно ухмыляются: оказывается, все люди братья и мыслят одинаково или очень близко, ничего страшного – русские, оказывается, то же люди, и их язык можно понять.
Ситуативное (смысловое), семантическое и культурологическое пространства вместе составляют трехортное пространство понимания и освоения, движение по кругу этого пространства, из одного в другое, и составляют герменевтический круг – круг бесконечного понимания: "нельзя понять текст целиком, не понимая каждого фрагмента целого текста, но нельзя понять каждый фрагмент целого текста, не понимая его целиком".
Мы можем (и мы получаем истинное наслаждение) бродить по этому кругу, каждый раз углубляясь в своем понимании – слова и текста.