По молодости и в поисках заработка взялись мы за служение Господу и подрядились поновлять бетоном и асфальтом дороги, сусальным золотом – купола и разными хитростями – иконы.

Работа, надо сказать, -- не то, что гальюны вдоль БАМа строить.

Помости на верхотуру куполов строятся на живульку, на один гвоздь, качает их, бедных, в разные стороны и без нашего брата, от одного дуновения, наш же брат на трезвую голову и всходить не будет. Так почему-то было положено – непременно надо перед работой сильно накушаться водовки и еще более сильно уверовать, что все в руках Господних. Иначе непременно свалишься и таким чудным образом навернешься, что ни одна больница не исправит и ни один папа карло не зашьет.

Церковь тогда была сильно отдалена от государства и облагалась такими непомерными налогами, что батюшка мог ногой открывать любую советскую дверь. Церковь архангела Михаила в Сочи давала налогами городской казне столько, сколько не могли собрать курортторг и местные проститутки вместе взятые. Тут не только рубли – и доллары шуршали. В ночь после первопрестольных серебро ведрами таскали. Прислужники сильно чертыхались на это серебро, предпочитая, разумеется, бумажки и не желтые или зеленые рублевки и трояки, а, начиная с красненьких червонцев с загорелым на сочинских югах и камнях Вовкой.

И за все-то церковь платила государству втридорога и ниоткуда она этих денег не брала, кроме своего прихода: убогих и дряхленьких старушечек. Удивительно, как много с них церковь стряхивала.

Золотить купола – это еще та работа. Там же ветер все время гуляет и вниз смотреть – ох, не советую.

Сначала творится мардан-лак. Один из нас хранил секрет этого лака, еще по семейным традициям. Входит в состав этого лака муравьиный спирт, который в быту называется метиловым. Народ от такого спирта шары выкатывал и стекленел до следующей реинкарнации, а мы, с молитвою, пивали его и мануфактурой занюхивали и плотно закуривали, и ничего с нами не случалось и не клеилось.

Потом на этот мардан-лак кладется сусальное золото. В одной книжке (они продавались только в одном ювелирном магазине на всю Москву, на проспекте Мира) сто листов. Размер листа – примерно 5 на 10 сантиметров. И такое оно тончайшее, это золото -- чуть неловко взялся или просто ветерком подуло – и загнулся несчастный. Скукожился, и ничем его уже не распрямишь. И класть его надо быстро, точно, без морщин, потому как легко считается, какова площадь каждого купола и сколько книжечек надо потратить на покрытие и сколько допустимо брака из-за неловкости и неосторожности. А если перерасход – сам иди и покупай эти книжечки.

Но мы обходились и укладывались в норму, хотя и с сильной бранью друг на друга из-за каждого испорченного листочка. Так что неизвестно, что и чем мы в основном крыли – купол золотом или себя матюками.

Бабонькам мы их иконки, конечно, тоже поновляли этим сусальным золотом. По поллитре за иконку. С закуской, конечно, хоть с какой-нибудь. Бабушки за это в нас души не чаяли. Слишком мы дешево брали.

А еще намостырились мы лики поновлять. Делалась такая смесь: постное масло, зубной порошок и, кажется, нашатырный спирт, цена одному пузырьку копеек десять и с пузырьком из аптеки вместе. Лик ватным тампоном прочистишь – икона как новая у бабки. Это – бесплатно, а за чудодейственный пузырек – поллитра, правда, без закуси.

И жили мы так, и мотались – то в Сочи, то в Камышин, то в Новосибирск, то на подмосковную Удельную, где был дивной красоты деревянный храм.

И ни разу ни с одним из нас ничего не случалось и не сделалось.

Да понаехала на нас церковная мафия.

Это ведь еще только семидесятые были, и про мафию мы только читали, что в Америке такой фильм снялся и музыку про "Крестного отца" слышали. Но вокруг отделенной от государства церкви уже выстроилась плотная мафия, такая же плотная. Как и кладбищенская. И нас, дурачков, поперли с рынка. Самыми жестокими методами и сильнейшими подставами.

Стали мы терять людей и деньги. Один из нас, тот, что секретом мардан-лака владел, перешел на работу в мафию. Художник у нас один был – по всем канонам Николу Угодника творил: на него в парткомат телегу послали, и бедолага и диплома лишился и единственной своей легальной работы.

Работали мы, в основном, в Астраханской губернии и в Калмыкии. Но недолго – всего два сезона: здоровье окончательно себе подорвали. Я, к примеру, чуть всех зубов в этих пустынях не лишился и жуткую аллергию заработал на все виды лако-красочных изделий. Напарник мой окончательно спился с этими гвардейцами и огромную язву желудка наработал, третий тоже спился бы, но вовремя помер, от простой простуды.

А ты не гневи.