Универсальный признак делимости для простых чисел
Иди за Мной и предоставь мертвым погребать своих мертвецов
Мтф. 8.22
В арифметике сказать что-нибудь новое или свое - дело почти безнадежное. Именно поэтому Дин остановился на арифметике, когда в Стенфорде для него настала пора выбора математической специальности. Делом чести для него и его коллег по профессии стало сохранение арифметических средств и методов доказательств для арифметических проблем - никакой высшей математики, никаких счислений, только и лишь чистая арифметика.
Своего Ph. D Дин получил за разработку признака делимости для числа 113. Это была изящная и одновременно очень громоздкая работа, нечто вроде Севильского собора. Защита прошла блестяще, и многие предрекли Дину долгую и безоблачную жизнь в арифметике.
Сам же Дин загорелся идеей создания универсального признака делимости на простые числа. Впрочем, с его уравновешенным характером, "загорелся" врядли подходит, скорее, он зачадил и задымился внутренним огнем. Так самовозгорается и горит перепревшее зерно, промокший уголь, торф под спудом болота. От этого выбора у него в глазах навсегда застыло невозмутимое лукавство молодой смерти, а к щекам прилип погребальный грим несокрушимого здоровья.
Ход его размышлений над нерешенной до сих пор задачей был безупречен:
Если натуральный ряд чисел бесконечен, то и число простых чисел бесконечно, просто они, по мере удаления от нуля, обладают все меньшей частотностью: первые четыре простых числа идут подряд - 0, 1, 2, 3, потом через одно - 5, 7, потом идут с небольшими разрывами 11, 13, 17, 19, 23, разрыв частотности постепенно нарастает - 29, 31, 37, 43, 53… Кроме нуля и двойки, все простые числа, естественно, нечетные. По мере продвижения по ряду абсолютных чисел гармонически усложняются и признаки делимости на них. Для нуля и единицы этот принцип очень прост: на них без остатка делятся все числа. На два делится только половина чисел. Принцип делимости на 3, 5, 7 и 11 доступен любому школьнику. А далее уже идут головоломки. Для трехзначных простых чисел принцип делимости требует усилий на уровне доктора наук, для четырехзначных - арифметических кафедр крупных университетов в течение нескольких лет, для универсального признака - героизм всего человечества. И Дин, движимый этой мыслью, решил собой завершить это человечество, осчастливив его до сих пор не найденным признаком. И тем навсегда обессмертить свое имя, потому что арифметику невозможно обойти никому - ни гению, ни идиоту, ее обязаны знать все.
Полученных в наследство денег Дину вполне хватало на то, чтобы никогда не беспокоиться на их счет и видеть жизнь как не очень сильную помеху в его деле, скорее даже не помеху, а декорацию, впрочем, довольно глупую, скучную и безвкусную. Потомственный бездельник, он был взращен на аскезе трудолюбия и был уверен, что прилежание и усердие могут дать все, даже удачу. Он сканировал по жизни и ее горестям и радостям, как по мелководью, легко прощая людям их подлости и огрехи, не замечая их обид на себя и унижений.
Однажды он женился, совершенно ненароком, но быстро понял, что самое худшее у него впереди, но не в смысле времени и смерти, а что у человека вообще все самое худшее впереди, и у мужчины и у женщины, но особенно у него, потому что это оказалось несовместимым ни с чем. И он бросил эту затею.
Ему казалось порой, что он уже вплотную подошел к величайшей гармонии универсального признака делимости на простые числа (UIDSN - Universal Indication Of Divisibling With Simple Numbers), он отчетливо видел церемонию вручения ему Нобелевской премии, ежегодную литургическую службу славословия ему в кафедральном соборе пресвитерианской Церкви, восьмиметровую статую себе в родной Аризонне, трехметровый памятник в Стенфорде перед Математической кафедрой и даже небольшой гипсовый бюст на бетонной подставке на родине своего отца - в деревне Малые Дензнаки, Больше-Генсекского района упраздненной еще при Сталине области в России. Постепенно его лицо все более приобретало черты монумента с застывшей благожелательной улыбкой прощения и понимания всего человечества. Граненые, точеные, рельефные линии лица его все менее относились к живой природе и принадлежали уже почти полностью бессмертию и вечности.
Как-то ему открылся случайно признак делимости на 1624, но он пренебрег и прошел мимо, не ценя подобные мелочи.
И каждый раз перед решительной победой его останавливала эта первая пара цифр - ноль и единица: первое из них давало всего два ответа (неопределенность и бесконечность), а второе - бесконечное число конкретных решений. И это - при абсолютно одинаковом признаке "все числа делятся на ноль и единицу без остатка"!
Поведение нуля и единицы разрушало сложнейшие и гармоничнейшие конструкции его теоретических построений. Но Дин упорно пребывал в эмпирике высшего порядка - эмпирике теоретических знаний и порой ясно слышал гласы небесных сфер и сладкозвучие вселенских гармоний - совсем близко от себя. Казалось, еще один шаг, еще одно, совсем слабое усилие - и он окажется у престола или даже на престоле мироздания.
Шли, то ускоряясь, то застывая в полуденном знойном бездельи, годы. По Дину люди стали сверять собственные дела и жизни - с ним не происходило ничего и потому им пользовались, как некоей константой: "Это было, когда праздновали пятидесятилетие Дина", "С тех пор, как Дин подарил нам эту табакерку, прошло уже тридцать лет, вон и дата еще не совсем стерлась", "Чилийское землетрясение было между поездкой Дина в Китай и убийством одного из Кеннеди".
Никто не знал, чем именно занимается Дин, но все знали, что он на пороге величайшего открытия, которое перевернет жизнь людей сегодняшних, уже умерших и еще неродившихся. И, в общем-то, за суетой и делами, люди привыкли к тому, что Дин и они вместе с ним стоят на каком-то пороге, и что скоро все должно измениться очень сильно и к лучшему.
Однажды Дин, сидя в своем кабинете, нечаянно вздремнул, ловя послеобеденную негу. С тем и умер. Легкий как ноль, он вознессся к самому чертогу, к которому стремился всю жизнь. Где и узнал, что никакого UIDSN не существует, потому что он никому не нужен.
Марина, 20 марта 2000