Убит писатель Похлебкин.
Всякое убийство в России стало иметь политический характер - это теперь такая политика: разрешать вопросы и проблемы с помощью убийств, убивать по делу и без дела, спьяну и на трезвую, страшно, изуверски, с истязаниями.
Историк русской и международной дипломатии и кулинарии, автор пятидесяти научных и художественных книг, человек с мировым именем и энциклопедически эрудированный обо всем мире.
Книги Вильяма Похлебкина знают и читают все - потому что не хлебом единым, и не жирами-белками-углеродами, а еще хочется знать и понимать, что и как мы едим, какая культурная и духовная пища стоит за нашей жратвой. Мы не хотим быть свиньями у корыта - и он помог нам, помог бескорыстно, потому что и сам хотел знать суть поедаемого ежедневно и буднично.
Его и нас никогда не интересовало "если вам нечем угостить неожиданно приехавших гостей, достаньте холодную телятину, спаржу, артишоки или, если уж совсем пусто в доме, побеги сычуанского бамбука" - он писал о простой и нормальной еде, давал простые и выполнимые советы и рецепты, использовал орудия и инструменты элементарного обихода, вплоть до мясорубки Уралмашза и консервных крышек, производимых авиазаводом п\я 346. И килька для него была килькой, а не анчоусом.
Голландцы писали поваренные натюрморты - осклизлых рыб и мяса свежего поруба меж мрачного стекла и с тусклым серебром, на дубовых досках. У русских сложилась великая литература о еде: Гоголь, Чехов, К. Толстой ("Князь Серебряный"), Гиляровский. Похлебкин - из этой плеяды, быть может, не такой краснобай и поэт застолья, но зато - ближе всех к нам и по-научному дотошный и дошлый.
Зря и напрасно убит 77-летний старик, бедный и одинокий. И каждый из нас почувствовал - это ведь и всякого из нас могли так зарезать и это любого из нас пырнули ножом и каждого из нас немного убили вместе с ним.